– Да, я все буду делать, и даже если кого совсем на куски разрежут, я все починю. Мой дедушка был доктором, и я однажды видела, как он зашивает здоровенный порез на щеке, я даже губку держала и совсем не боялась. Дедушка сказал, я очень храбрая!
– Совсем не боялась? Мне очень жалко тех, кто болеет, я люблю за ними ухаживать, вот только у меня ноги дрожат и я всегда убегаю. Я совсем не храбрая, – вздохнула Дейзи.
– Ну, станешь моей сестрой милосердия, будешь утешать пациентов после того, как я им отрежу ноги, – заявила Нан, любившая при случае подчеркнуть собственное бесстрашие.
– Эй, там, на палубе! Ты где, Нан? – раздался голос снизу.
– Мы тут.
– Вот и хорошо! – добавил голос, и они увидели Эмиля: он сжимал одну руку другой, морщась, точно от боли.
– Что с тобой? – испуганно воскликнула Дейзи.
– Заноза в большом пальце. Никак не вытащить. Посмотришь, Нанни?
– Ты ее глубоко загнал, а у меня иголки нет, – посетовала Нан, с интересом рассматривая перепачканный в смоле палец.
– Возьми булавку, – тут же посоветовал Эмиль.
– Не подходит, слишком толстая и кончик тупой.
Тут Дейзи запустила руку в кармашек и вытащила аккуратную игольницу с четырьмя иголками.
– У моего Цветика всегда все при себе, – обрадовался Эмиль, и Нан дала себе слово, что теперь всегда будет носить при себе игольницу на такие вот случаи, которые в ее практике приключались довольно часто.
Дейзи закрыла глаза, Нан же твердой рукой подцепила и извлекла занозу, а Эмиль по ходу дела давал ей указания, которых не найдешь ни в одном учебнике по медицине:
– Право руля! Трави по малой! Другую снасть потяни. Эй, навались! Готово!
– Оближи, – распорядилась доктор, опытным глазом рассматривая занозу.
– Слишком рука грязная, – рассудил пациент, тряся пальцем, перемазанным в крови.
– Погоди, если у тебя есть носовой платок, я перевяжу.
– Нет. Возьми один вон из тех лоскутков.
– Ну уж нет! Это же кукольные платья! – возмущенно воскликнула Дейзи.
– Возьми одежку моей куклы, мне не жалко, – позволила Нан.
Эмиль соскользнул вниз и подхватил первый попавшийся «лоскуток». Оказалось, что это та самая юбка с оборочками, однако Нан безропотно разорвала ее на куски и, когда царицын туалет превратился в аккуратную повязку, отпустила пациента с таким наставлением:
– Смачивай и не тереби, тогда быстро заживет, без воспаления.
– И сколько с меня? – рассмеялся Командор.
– Нисколько. Моя лечебница – такое место, где бедняков лечат бесплатно, – великодушно объяснила Нан.
– Спасибо, доктор Проказница. Я теперь всегда только к вам и буду обращаться.
И Эмиль удалился, однако по пути – платя добром за добро – обернулся и возвестил:
– Тут ваши тряпочки разлетаются, доктор.
Простив его за непочтительное слово «тряпочки», дамы поспешно спустились на землю и, собрав выстиранное белье, отправились домой – растопить свою печурку и заняться глажкой.
Легкий ветерок качнул старую иву, и она тихо посмеялась детской болтовне, которая редко смолкала в гнездышке, а потом едва успела собраться с мыслями, как в крону ее ради задушевной беседы опустились еще две птички.