– Может, и отыщу, я с ней училась в одной школе. – Вид у миссис Джо сделался настолько лукавый, что все тут же поняли, что это за девочка.
Услышав, какие страшные темы для сочинений существуют на свете, мальчики разом примирились с мыслью о том, что им придется писать про знакомые вещи. Для лекций – так было решено это назвать – выделили середину дня в среду, некоторые предпочли выступать не письменно, а устно. Мистер Баэр пообещал купить папку, в которой будут храниться письменные работы, а миссис Баэр добавила, что станет с большим удовольствием посещать этот курс.
После этого чумазых исследователей отправили умываться, а следом за ними пошел и профессор, пытаясь успокоить Роба, который только что узнал от Томми, что в любой воде полно незримых червячков.
– Мне очень нравится твой план, вот только не переусердствуй со щедростью, Тедди, – сказала миссис Баэр, оставшись с ним наедине. – Ты же знаешь, что после выхода отсюда большинству из них придется рассчитывать только на самих себя, так что приучать их к роскоши неблагоразумно.
– Я обещаю сдерживаться, но дай и мне получить удовольствие. Я иногда просто смертельно устаю от всяких деловых вопросов, и порезвиться с твоими мальчиками для меня – лучшее отвлечение. Кстати, Джо, очень мне по душе этот Дан. Он не высовывается, но глаз у него ястребиный, и, когда ты его окончательно приручишь, он еще станет твоей гордостью.
– Рада, что ты так думаешь. И спасибо, что ты так добр к нему, особенно в этой затее с музеем. Ему будет чем заняться, пока нога не заживет, а у меня появится возможность смягчить и пригладить этого грубоватого бедолагу, а заодно – привить ему любовь к нам. Что натолкнуло тебя на такую прекрасную, полезную мысль, Тедди? – поинтересовалась миссис Баэр, еще раз оглядывая с порога изумительную музейную залу.
Лори взял ее за обе руки и ответил, причем взгляд его вызвал у нее на глазах слезы счастья:
– Джо, милая! Я знаю, каково это – расти без матери, и никогда не забуду, сколько ты и твои родные сделали для меня за все эти годы.
Глава двенадцатая. Поход за черникой
В тот августовский денек гремели жестяные ведрышки, не стихала беготня, постоянно раздавались требования дать чего-нибудь поесть, – мальчики собрались за черникой и переполох подняли такой, будто отправлялись на поиски Северо-Западного прохода[308].
– Так, дружочки, постарайтесь уйти без шума: я позаботилась, чтобы Роб вас не видел, – попросила миссис Баэр, завязывая широкополую шляпу Дейзи и оправляя большой синий передник, надетый на Нан.
Вот только затея не выгорела – Роб услышал шум, решил пойти тоже и самостоятельно подготовился, никак не ожидая отказа. Отряд как раз собирался выступить в поход, и тут из верхних комнат появился наш юный мужчина, облаченный в лучшую свою шляпу, с блестящим ведерком в руке и с довольной улыбкой на физиономии.
– Ах ты ж господи! Сейчас будет сцена, – вздохнула миссис Баэр, которая иногда не без труда справлялась со своим старшим сыном.
– Я готов, – сообщил Роб и занял свое место в ряду с такой непосредственностью, что раскрыть ему правду оказалось делом нелегким.
– Для тебя далековато, лапушка. Останься, развлеки меня, а то я тут совсем одна, – начала было его мама.
– У тебя Тедди есть. Я уже большой и пойду со всеми. Ты говорила, что когда я подрасту, то можно, а я уже подрос, – стоял на своем Роб, хотя его счастливое личико и омрачилось немного.
– Мы идем на большой выпас, туда далеко, нечего тебе с нами тащиться, – заявил Джек, который не очень любил малышей.
– Не буду тащиться, я бегом и не отстану. Мамочка, ну отпусти меня, пожалуйста! Я хочу набрать свое новое ведерко полным и все принесу тебе. Ну пожалуйста, я буду хорошо себя вести! – взмолился Робби, глядя снизу вверх на маму с таким обиженным и расстроенным видом, что у нее сжалось сердце.
– Милый мой, ты устанешь, тебе будет тяжело. Пойдем лучше потом со мной, на целый день, наберем еще больше ягод.
– Да ты никогда не пойдешь, у тебя вечно дела, а мне надоело ждать. Лучше я сам пойду и принесу ягод и тебе, и себе. Я люблю их собирать, и мне уж-жасно хочется набрать полное ведерко! – захныкал Роб.
Это горестное зрелище – крупные слезы падают в новенькое ведерко, грозя наполнить его не черникой, а соленой водой, – тронуло всех присутствовавших дам. Мама погладила несчастного по спинке, Дейзи предложила остаться с ним дома, а Нан заявила с обычной своей решительностью:
– Пусть идет, я за ним присмотрю.
– Ладно бы еще Франц шел с вами, он ответственный. Но он с отцом на сенокосе, а на остальных я не могу до конца положиться, – начала было миссис Баэр.
– Туда очень далеко, – вставил Джек.
– Я бы его отнес, если бы шел, так ведь нет, – вздохнул Дан.
– Спасибо тебе, дружок, но у тебя еще нога не прошла. Вот если бы я сама могла пойти! Погодите-ка, я, похоже, придумала.
И миссис Баэр помчалась вверх по лестнице, размахивая передником.
Сайлас как раз отъезжал от дома на телеге для сена, однако развернулся и тут же дал свое согласие, когда миссис Джо попросила отвезти всех на пастбище, а в пять вечера забрать обратно.
– Вы, конечно, с работой припозднитесь, но это не страшно: заплатим черничными пирогами! – посулила она, зная слабость Сайласа.
Его обветренное смуглое лицо осветилось улыбкой, и он бодро ответил:
[308] Северо-Западный проход – морской путь через Северный Ледовитый океан, вдоль северного берега Северной Америки. В то время, когда разворачивается действие нашего романа, предпринимались многочисленные попытки проложить этот путь, но успех был лишь частичным. Полностью пройти весь путь смогла только экспедиция Руаля Амундсена в 1903–1906 гг.