– Как это возможно, когда сама мысль о вас как о человеке женатом и остепенившемся так непреодолимо смешна, что я не могу отнестись к этому серьезно? – отвечала Джо, улыбаясь во весь рот, да так заразительно, что оба снова рассмеялись, а затем расположились поудобнее для хорошей беседы – совсем как в чудесные былые времена.
– Нет смысла вам выходить на холод, чтобы забрать оттуда Эми, они ведь сами скоро явятся все вместе. А я не мог ждать – мне хотелось самому принести вам этот великолепный сюрприз и снять «первые сливки», как мы, бывало, говорили, когда спорили из-за пустяков.
– Еще бы вам не хотелось! Только вы взяли и испортили свой рассказ, начав не с того конца. А теперь начинайте правильно и расскажите, как это все случилось. Я сгораю от нетерпения все узнать.
– Ну, я так сделал, чтобы доставить удовольствие Эми, – начал Лори, и в глазах его зажегся огонек, заставивший Джо воскликнуть:
– Вранье номер один! Это Эми так решила, чтобы доставить удовольствие вам. Продолжайте, но говорите правду, если только вы на это способны, сэр.
– Ну вот, теперь она сама пытается все испортить! Ну не здорово ли такое снова от нее услышать?! – обратился Лори к огню в камине, и огонь, заискрившись, вспыхнул, словно он был совершенно согласен с говорившим. – Это ведь одно и то же, знаете ли, ведь она и я – единое целое. Мы собирались вернуться домой вместе с Кэрролами, примерно с месяц тому назад, но они неожиданно передумали и решили провести еще одну зиму в Париже, а дедушка хотел домой. Он же поехал в Европу ради моего удовольствия, и я не мог позволить ему возвращаться в одиночестве, да и Эми я не мог бы одну оставить, а миссис Кэррол не разрешала Эми ехать с нами. Так что я уладил все дело, сказав: «Давайте поженимся и тогда сможем поступать так, как нам хочется».
– Ну конечно, а что еще вы могли бы сказать? Вы же всегда добиваетесь, чтобы было так, как вам угодно.
– Не всегда.
Что-то в тоне Лори побудило Джо поспешить с вопросом:
– А как же вам все-таки удалось убедить тетушку согласиться?
– Это был тяжкий труд, но ведь трудились мы оба – мы ее переговорили, потому что была целая куча достойных резонов в нашу пользу. Не оставалось времени на переписку о разрешении на брак, но ведь вам всем это пришлось по душе, все со временем на это согласились, и мы просто «ухватили время за щетку», как выражается моя жена.
– Ах, как мы гордимся этими двумя словами, и ах, как нам нравится их выговаривать! – в свою очередь, обратилась Джо к огню в камине, с восторгом наблюдая, как засияли счастьем глаза, которые были так трагически мрачны, когда она виделась с Лори в последний раз.
– Ну, может быть, совсем чуть-чуть. Эми такая обворожительная маленькая женщина, что я не могу ею не гордиться. Ну вот, дядюшка с тетушкой присутствовали при всем этом ради соблюдения приличий. Мы же были так поглощены друг другом, что существование на этой земле поодиночке не имело бы смысла, а такое чудесное решение проблемы все разом облегчало. Так мы и сделали.
– Когда, где, как? – вопросила Джо, снедаемая лихорадочным интересом и чисто женским любопытством, – она никак не могла осознать всей реальности произошедшего.
– Шесть недель тому назад, в американском консульстве в Париже мы поженились, разумеется, очень тихо и скромно – ведь даже в нашем великом счастье мы не могли забыть дорогую маленькую Бет.
При этих словах Джо вложила свою ладонь в руку Лори, а он другой рукой нежно погладил красную подушечку Бет, которую хорошо помнил.
– Почему же вы и потом не дали нам знать? – уже более спокойно спросила Джо после того, как они с минуту посидели в молчании.
– Нам захотелось сделать вам сюрприз. Мы предполагали поехать сразу домой, но наш замечательный старый джентльмен, как только мы поженились, обнаружил, что будет готов к отъезду не раньше чем через месяц, и отправил нас провести медовый месяц там, где нам заблагорассудится. Эми как-то назвала Вальрозу земным раем для медового месяца, так что туда мы и отправились и были там так счастливы, как бывает только один раз в жизни. Подумать только! Любовь среди роз!
Лори, казалось, на минуту забыл о присутствии Джо, а она была только рада этому, ведь то, что он говорил ей обо всем так свободно и естественно, убеждало ее, что он ее простил и все забыл. Она попыталась вытащить свою ладонь из его руки, но, словно догадавшись о мыслях, вызвавших этот полубессознательный порыв, Лори сжал ее ладонь крепче и сказал с мужественной серьезностью, какой она не знала в нем раньше:
– Джо, я хочу сказать вам одну вещь, и мы навсегда оставим эту тему. Когда я писал вам в том письме, что Эми была ко мне очень добра, но что я никогда не перестану любить вас, я писал правду. Однако любовь моя изменилась, и я сумел увидеть, что так, как есть, – лучше. Вы с Эми поменялись местами в моем сердце, вот и все. Думаю, так оно и было предназначено и, так или иначе, произошло бы совершенно естественно, если бы я подождал, как вы и пытались меня заставить. Но мне никогда не хватало терпения, и сердце мое терзала боль. Я был мальчишкой тогда, упрямым и не знавшим удержу, и потребовался тяжкий урок, показавший мне, в чем моя ошибка. Одна-единственная ошибка, Джо, как вы и говорили, и я ее обнаружил лишь после того, как свалял такого дурака. Честное слово, в голове у меня все так перемешалось, что я долго не мог разобрать, кого из вас я больше люблю – вас или Эми, даже пытался равно любить вас обеих. Но не смог, а когда увидел Эми в Швейцарии, все, казалось, стало мне сразу ясно, вы обе заняли подобающие вам места, и я почувствовал, что моя прежняя любовь ушла раньше, чем пришла новая, и я мог честно поделить свое сердце между сестрой Джо и женой Эми и всей душой любить обеих. Захотите ли вы поверить этому и вернуться в те счастливые времена, когда мы впервые узнали друг друга?
– Я поверю в это всей душой, но, Тедди, мы никогда уже не сможем снова стать мальчиком и девочкой. Счастливые старые времена не могут вернуться, и нам не нужно этого ожидать. Мы – взрослые мужчина и женщина, нам предстоят серьезные дела, игры закончились, озорству пришел конец. Я не сомневаюсь, что вы и сами это чувствуете. Я вижу, как вы изменились, а вы, конечно, увидите перемены и во мне. Мне будет недоставать моего мальчика, но я стану нисколько не меньше любить мужчину и восхищаться им даже больше, потому что он подает надежду быть таким, как мне мечталось. Мы не можем больше быть маленькими сотоварищами по играм, но станем братом и сестрой и будем любить и помогать друг другу до конца жизни. Правда, Лори?
Лори не произнес ни слова, но взял протянутую ему руку и на мгновение прижался к ладони Джо лицом, чувствуя, что из праха мальчишеской страсти выросла прекрасная, крепкая дружба, ставшая великим благом для них обоих.
Почти тотчас Джо, не желавшая, чтобы возвращение «детей» домой было окрашено грустью, весело заговорила:
– Никак не могу принять всерьез то, что вы, дети, в самом деле женаты и собираетесь обзавестись собственным хозяйством. Ну как же, ведь, кажется, только вчера я подвязывала Эми слюнявчик, а вас дергала за волосы, когда вы меня поддразнивали! Надо же, как время летит!
– Поскольку один из детей несколько старше, чем вы, вам не стоит выступать в роли бабушки. Льщу себя надеждой, что я – «взрослый джентльмен», как няня Пеготти называла Дэвида[253], а когда вы увидите Эми, вы найдете ее, пожалуй, не по летам развитым младенцем, – заявил Лори, явно забавляясь ее материнским тоном.
– Вы можете быть чуточку старше по возрасту, но я гораздо старше вас в том, что касается чувств, – женщинам такое всегда свойственно. А этот последний год был таким тяжелым, что я чувствую себя уже сорокалетней.
– Бедная Джо! Мы оставили вас переносить все это в полном одиночестве, тогда как сами развлекались. Вы действительно стали старше. Вот одна морщинка, а вот – другая. И если вы не улыбаетесь, глаза у вас грустные, а когда я дотронулся до подушечки – вот только что, – я почувствовал, что она смочена слезами. Вам пришлось многое вынести, и притом – в полном одиночестве. Какая же я эгоистичная скотина! – И Лори с огорченным видом сам дернул себя за волосы.
Однако Джо просто перевернула предательскую подушечку и сказала, постаравшись, чтобы ее голос звучал повеселее:
– Да нет же, ведь мне помогали и папа, и мама, да и любимые малыши меня очень утешали. И мысли о том, что вы с Эми благополучны и счастливы, помогали легче переносить здешние беды. Порою я чувствую себя одинокой, но, признаюсь, мне это только на пользу и…
– Вы никогда больше не будете одинокой, – прервал ее Лори, обхватив одной рукой, словно желая защитить от всяческого зла. – Мы с Эми не сможем без вас обойтись, так что вам придется приходить и учить «детей» вести дом и делить с нами все пополам, как мы делали прежде, и позволить нам ласкать вас и баловать, и все вместе мы будем замечательно счастливы и дружны.
[253] …няня Пеготти называла Дэвида… – Имеется в виду роман Ч. Диккенса о Дэвиде Копперфилде.