– Разумеется, после отдыха. В Японии сейчас была бы ночь, так что ты, вероятно, хочешь поспать, – Ноно смотрит на фигуры на доске, расставленные совсем не для игры.
– Ой, да, спать хочется ужасно.
– Сказал человек, что храпел на весь самолет, – Реборн, сняв шляпу, поприветствовал дона.
– Я не храплю!
– Тебе-то откуда знать? – Тсуна надувает щеки.
– Хахах, – поглаживая усы, смеется Тимотео. – Я рад, что вы так дружны. С Реборном трудно работать, но тебе это прекрасно удается, Тсуна.
Девушка миленько улыбается, показывая за спиной фигу своему репетитору. Реборн, кивнув Ноно, пнул ученицу, когда старик отвернулся, чтобы передвинуть белую ладью поближе к ее королеве на защиту.
Они действительно неплохо ладят, этого нельзя было избежать, пережив столько приключений, но по-доброму они друг к другу относиться не могли, не забывая постоянно подкалывать оппонента и притворяться недругами. Так им было легче и привычнее, наверное, чтобы не признавать взаимной привязанности.
– Отдохните до вечера, а там, я надеюсь, получится отпраздновать твой приезд, – начинает Тимотео, мягко смотря на подростка. – А завтра, если тебе захочется, можешь посмотреть город.
– Да? Мы прибыли немного раньше церемонии, чтобы помочь или, не знаю, порепетировать.
– А я думал, чтобы пропустить побольше уроков? – Тсуна даже не рыпнулась и продолжила держать на лице невинное выражение, делая вид, что ничего не слышала. Реборн – истинный обломщик, что ни говори.
– Ох, мы справимся сами, то, что тебе надо будет сделать до церемонии, не займет много времени. Ты можешь заняться этим в свободное время, не волнуйся.
– Дедушка, а можно спросить кое-что? – и ресницами хлоп-хлоп.
Девятый, наученный опытом манипулирования, не повелся бы в любом другом случае. Но тут же его очаровательная наследница.
– Конечно.
– Почему мы тут? Эм, я про особняк, он ведь даже не близко к резиденции.
– Церемония Наследования будет проводиться в Сиракузах, а ехать в день торжества из Палермо сюда слишком долго и небезопасно, поэтому я решил, что вам лучше остановиться где-то недалеко, – ох, тогда она зря подумала, что это из-за Шимон.
– Удобно, спасибо, – ведет Тсуна себя, конечно, нагло, но о вежливости забывать все же не стоит.
– Ладно, я уже утомил тебя, отдохни, милая, – это его «милая» напоминало о Нане… а о матери Тсуна старалась не думать. – Домработники помогут с вещами и выбором комнат, так что давайте, заселяйтесь, отдыхайте, а я буду ждать вечера, чтобы познакомиться с твоими Хранителями.
– Хорошо! – Тсуна поспешно развернулась к выходу, замечая, что Реборн собирается остаться тут.
– И если тебя не затруднит, позови будущего дона Шимон, – Савада не успевает взять под контроль тело и эмоции, дергано застывая и поворачиваясь к старику с нахмуренными бровями. Такое недовольное лицо не стоит показывать боссу Вонголы, Тсуна это понимала, но не сразу успела сделать нейтральное выражение. Ей подобное простительно, а вот другим… – Разумеется, он может взять с собой Хранителей или может даже отказаться от беседы со мной.
Тимотео еле заметно и добродушно улыбался, но серьезного настроя такая мимика не скроет. Тсуна не имеет права бросаться на защиту Энмы. А это «может отказаться» пусть и правдиво, но последствия, очевидно, будут не лучшие. У Шимон нет кредита доверия, их побег станет очень красноречивым ответом.
– Конечно, дедушка, – в улыбке Савады есть что-то от оскала.
Комната погружается в тишину, стоит Тсуне закрыть за собой дверь.
– Она будет хорошим боссом, – слова и экспрессия Тимотео сквозят печалью. – Как босс Вонголы, я очень доволен, но…
Реборн тянется к шляпе и прячет глаза за ее полами. Он согласен. Савада Тсунаеши своей живостью, шутливостью и слишком доброй натурой побуждала в таких матерых и жестоких мафиози, как они, желание защищать ее от грядущих проблем, грязи и тьмы. Вот только альтернатив не было, Вонгола нуждалась в новом боссе. И эти противоречивые желания тяжким грузом оседали в груди.
Тсуна дошла до выхода из особняка в мрачном настроении, останавливаясь рядом с открытыми высокими дверями, из которых бил яркий свет. У входа изнутри стоял мужчина, выполняющий непонятную для Савады роль то ли охранника, то ли дворецкого, он с интересом взглянул на наследницу, не понимая, почему она остановилась, ладонью проводя по рельефу стены.
– Синьорина, вам нехорошо? Мне позвать доктора? – конечно, тут не было никого, кто бы не знал внешность будущей донны, поэтому забота о ней была более чем закономерное. Вот только Тсуну уважение в голосе неизвестного человека, старшего ее в два или три раза, немного тяготило.
– Все хорошо, – она натягивает улыбку и выпрямляется, и лишь потом выходит на улицу, сразу видя своих друзей и облегченно выдыхая. – Хэй!