Новая мода — носить короткие, узкие штаны (culottes) — вытеснила наколенники, потому что при длинных чулках они оказались совершенно излишними. Такие же перемены замечаются и в истории воротника (collet). Сначала была мода на отложной воротник (rabat); его носили вместе с коротким камзолом; затем стали завязывать этот воротник кружевным галстуком, спускающимся на грудь широкой волной кружев. Наконец, когда вошли в употребление полукафтан (justaucorps) и жилет (veste), воротник уступил место галстуку. Красивая волна наложенных друг на друга рядами кружев прикреплялась к шее лентой. В 1693 году появляется, под названием chaconne, лента, не имеющая ничего общего с галстуком; она спускается вниз по расстегнутому верхнему платью или по жабо (jabot).
Словом «жабо» обозначалась часть рубашки, выпущенная на животе «из-под расстегнутой одежды»; как вся рубашка, так и жабо, — говорится в одном сочинении, — всегда была украшена кружевами, «потому что только старые волокиты застегиваются наглухо». Жабо делалось из голландского полотна и генуэзских кружев; оно вышло из употребления только тогда, когда стали застегиваться наглухо.
Для защиты от непогоды при Людовике XIV носили полудлинные плащи с рукавами, застегивающиеся наглухо и известные под названием брандебургов (brandebourgs). Название брандебургов они получили благодаря отделке шнурами немецкого происхождения, как показывает само название. Длинные плащи в это время уже вышли из употребления, исключение составляют только парадные плащи, плащи пэров, рыцарей Св. Духа, высоких сановников и траурные.
Нужно отметить чрезвычайное обилие лент на всех частях костюма того времени. Плечо, борт камзола (pourpoint), наколенники (canons), даже пояса rhingrav’ов, подвязки панталон — все это украшалось лентами вместо вышедшего из употребления шнура. После того как король заявил, что он не любит тех больших фетровых шляп, которые были в ходу при его отце, и после того как он надел в 1673 году парик, все стали носить шляпы с узкими полями. Многие носили их уже с 1660 года. Мы называем эти поля узкими, в сравнении с полями модников 1620 года; сами же по себе они были настолько широки, что к ним можно было прикреплять большие перья. В конце царствования стали загибать эти поля с трех сторон, а отделка перьями была уничтожена. Таким образом создалась новая, всем известная форма шляпы — треуголка, с которой мы встретимся и позднее.
Сапоги были в моде как при Людовике XIII, так и при Людовике XIV, и не только военные, но и светские, на которых было «столько же лент и кружев, сколько и кожи»; они раскрывались на середине ноги раструбом (grenouillère), сильно затруднявшим ходьбу. В конце царствования чаще носили военные сапоги и делали их очень крепкими и тяжелыми. Вместе с первыми штанами (culottes) и обтягивающими ногу чулками вошли в употребление высокие башмаки à la cavalière, закрывавшие весь подъем. Как сапоги, так и башмаки были с четырехугольными носками.
Женский костюм. Во время молодости Людовика XIV женщины носили платья (робы) из собранных впереди в густую складку тонких материй. Мода того времени требовала, чтобы бюст был возможно ниже открыт, потому вырезы делались очень глубокими, что позволяло видеть обнаженной большую часть груди. При г-же де Монтеспан декольте увеличивается, а г-жа де Ментенон в конце царствования Людовика XIV вывела из моды низкие декольте, которые снова вошли в моду при Людовике XV. Вместо шейной косынки иногда надевали большой отложной воротник в форме пелерины, часто с богатой отделкой. Корсажи кончались острым мысом с шишкой. С 1650 года женщины стали отдавать предпочтение полукафтану, который по покрою нисколько не отличался от мужского камзола.
С 1660 до 1680 года у всякой модницы из-под отворотов верхней юбки (modeste), робы, должна была виднеться узкая нижняя юбка, называемая friponne. Верхняя юбка, драпировавшаяся расходящимися складками, делалась с большим шлейфом и называлась мантией (manteau de la cour).
В последнее десятилетие царствования Людовика XIV узость корсажа и ширина надевавшихся одна на другую юбок дошла до чудовищных размеров; под юбки стали подшивать обручи, и снова входит в моду давно забытый кринолин (vertugade). Мантия стала драпироваться только с одной стороны, к корсажу прибавились полы; корсаж делался иногда открытым, иногда закрытым. Когда платье было открытым, то бюст, как пишет хроникер того времени, был «offert en ètalage», выставлялся напоказ, и не только на балах, на улицах и на прогулках, но даже «у подножия алтарей», где женщины «стояли в нескромных, а иногда даже бесстыдных и развратных позах». Рукава оставались все время полукороткими.
Шапочка (le chaperon) стала достоянием улицы и головным убором исключительно простых женщин.
Во время Фронды прическа имела вид конуса, несколько наклоненного назад и обвитого лентой.
Всем известны локоны мадам де Севинье. В них продевали ленты, а поверх всего надевался небольшой чепчик (bonnet), или бархатный ток с пером, или кружевной платок, или наколка (coiffe) из газа, завязывавшаяся под подбородком.
Чепчик (cornette) был накладной из густо собранного газа или кружев на каркасе, расположенных двумя (или более) рядами; он пришпиливался на макушке и торчал кверху; задние концы его расходились лучеобразно и, падая вниз, достигали шеи. Все это сооружение съезжало назад, вследствие массы локонов и завитушек на передней части головы. Такова была прическа госпожи де Ментенон и герцогини дю Мэн. В конце XVII столетия для защиты головы от непогоды начинает употребляться шарф, называвшийся cape, mante или couvrechef. Госпожа де Фонтанж окрестила своим именем очень высокую и сложную прическу, для которой волосы собирались со лба назад и из них воздвигалось целое сооружение; всякая прядь этой прически имела свое особое название в лексиконе парикмахеров того времени. В 1714 году эта прическа уже выходит из моды, и снова входят в употребление низкие и плоские прически.
Все дамы общества носили на улице черные полумаски (le loup). Мода носить эти полумаски сохранилась до второго десятилетия XVIII века. Нередко эти маски носили и мужчины, когда отправлялись на любовные похождения.
В половине XVII столетия входят в употребление мушки, носившие разные названия: la baiseuse — в углу рта, la galante — на щеке, la passionée — в углу глаза, под носом, на груди и т. п.
Некоторые более смелые женщины носили мушки даже на грудях, и тогда они назывались assassins. Выдающееся место в женской жизни занимала всякая косметика. Врачи, аптекари, старые цыганки и всякие шарлатаны — колдуны и колдуньи, бывшие в то время в большой моде, изобретали помады, притирания и т. п. вещи, с помощью которых «всякая потаскушка может быть принята за самую невинную девушку в мире»; знаменитая Вуазен обладала множеством маленьких секретов, необходимых для женщины: она «уменьшала рты, увеличивала соски, груди» и т. д.
Все дамы того времени заимствовали свои моды у любовниц короля. Этих фавориток было у Людовика XIV много, но три из них дольше всего пользовались его вниманием, и эти три имели наибольшее влияние на моды данной эпохи. Поэтому историю женского костюма в царствование Людовика XIV можно разделить на период любовницы короля, г-жи де Монтеспан, период мадемуазель де Фонтанж и период фавора мадам де Ментенон. При первой — моды отличаются пышностью; при второй — своеобразной кокетливостью; при третьей — строгостью. Как мы уже говорили, версальский двор давал тон всей Европе, и все следовали модам, созданным этими тремя женщинами. Однако трудность характеристики костюма данной эпохи состоит в том, что личная инициатива принимала все большее и большее участие в создании моды, и формы дамских костюмов были очень разнообразны и часто менялись.
Если какая-нибудь смелая дама показывалась в новом оригинальном, изобретенном ею костюме, то ей сейчас же подражали все дамы ее круга.
Иногда это подражание знатным дамам и фавориткам доходило до курьеза; так, например, когда де Монтеспан забеременела, то, чтобы скрыть полноту своего живота, она придумала носить юбку спущенной на бедра, а на животе между юбкой и коротким лифом выпускала буфами рубашку; такие платья получили название robes battantes, и их носили вместе с Монтеспан все модницы.
В течение всего XVII века поэты и прозаики моралисты возмущаются и осуждают роскошные женские костюмы. Из некоторых источников и стихотворений мы узнаем, что женщины того времени были готовы на все, лишь бы быть роскошно одетыми. В «Сатирическом веере» (за 1628 год) мы читаем:
X. XVIII век.[37] 1715―1801 гг.
Как мы видели, французская мода со времени царствования Людовика XIV стала образцом для всего знатного модничающего мира. С течением времени эти моды проникают и в низшие классы европейского общества, и в XVIII веке весь цивилизованный мир начинает одеваться на французский лад.
Сначала в отдаленных от Франции странах сильно отставали от «последнего крика моды», но с шестого десятилетия, когда в Париже начали периодически выходить модные журналы и гравюры, все «новинки» стали появляться и в других государствах одновременно с Парижем. Немцы, англичане, русские и другие народы вносили в одежды и «свое», но оно выражалось почти всегда только в деталях и не касалось основных форм костюма, создаваемых Парижем.
В конце века в Англии появляются самостоятельные формы одежды: фрак, редингот и т. п. Эти формы заимствуются Францией, несколько видоизменяющей их, и уже отсюда расходятся по всему миру.
Моды XVIII века рождаются не из потребностей человека, они создаются не ради удобства, а исключительно ради изящества и вполне согласуются с утонченной жизнью этой эпохи.
Люди XVIII века жили удовольствиями, иллюзиями, создавали вокруг себя ту обстановку, которая рождалась в их утонченных мечтах; они были то фермерами, то пастухами, то олимпийскими богами; их жизнь была украшена вымыслами, причудами — земля и настоящий мир были далеки от них.
Их гибель под ударом революции вполне естественна: дольше жить они не могли, ибо их утонченная жизнь и вкусы в конце века граничили с вырождением. Должны были явиться им на смену более здоровые люди, которые сумели бы из всего созданного ими извлечь ценное, сохранить прекрасное и выбросить выродившееся и безобразное. К сожалению, революционеры сделать этого не могли.
[37] Racinet. Le costume historique.