В 1788 году из Англии была заимствована утренняя дамская одежда с короткими рукавами, названная chemise. Из этой рубашки позднее во времена террора образовались туники. Одежда напоминала простую рубашку из тонкой, падавшей мягкими складками материи; она завязывалась поясом из широкой шелковой ленты. Для прикрытия шеи и груди служили треугольные косынки, украшенные двумя или тремя рядами фалбал, однако, как только не мешала этому погода, француженки появлялись на улицах с очень низко открытым бюстом. Вместе с английскими костюмами появилась мода носить эти косынки во всех случаях, кроме тех, когда надевалось парадное платье. В 1790 году косынки стали делать на каркасе, так как необычайно полная грудь стала считаться признаком женской красоты. Англичанки того времени особенно выделялись утрированным искусственным бюстом. Косынки на каркасе вышли из моды в 1794 году.
Придворное платье шилось, как и прежде, из гладкого шелка, атласа и бархата. Туалеты общества делались из легких материй нежных цветов, как, например, шелковая тафта и шелк changeant. Каждодневное платье шилось из казимира, бумажных и полотняных тканей. Прежние материи с цветами с 1775 года начинают исчезать, дома носят преимущественно однотонные ткани, для которых были найдены очень характерные, хотя и не вполне приличные, названия (couleur vieille puce; couleur cul de mouche; couleur merde d’oie и т. д.). Отделывались платья необыкновенно роскошно массой бантов, кокард, букетами и гирляндами цветов и фруктов, сборчатыми полосами газа, фалбалами, блондами, кружевами, даже жемчугом и драгоценными каменьями. Поэтому стоимость платья нередко равнялась целому состоянию.
Мелкая буржуазия относилась совершенно индифферентно к колебаниям только что перечисленных нами мод. Хозяйки, изображенные Шарденом, представляются нам, в сравнении с модницами, суровыми монашескими фигурами в своих скромных, гладких платьях.
Прически и обувь. В смысле причесок не следует смешивать двух половин царствования Людовика XV. Эти прически делались сначала низкими и очень приличными; единственный их недостаток состоял в обильном употреблении пудры. При домашнем неглиже (négligé) надевался газовый чепчик; головным убором для гулянья служила шляпка (capeline). Она придавала лицу «серьезный и тем не менее пикантный вид», а румяна и мушки «делали его более молодым».
Совершенно иное мы видим после 1750 года. Прическа становится высокой, волосы поднимаются вверх, в виде остроконечного сооружения, и масса их увеличивается в объеме прибавлением париков или шиньонов и украшается лентами, перехватами и маленькими чепчиками. В продолжение тридцати лет эта мода идет crescendo. Странные сооружения из волос прекратили свое существование только тогда, когда вес аксессуаров сделался слишком большим и стал грозить разрушением самой прическе. Громадные пучки перьев, буфы из искусно сложенного газа вкалывались во внутреннюю волосяную подкладку, а так как все эти наколки делали из головы нечто вроде гнезда, то придумали еще украшать ее разнообразными предметами: небольшими безделушками, фруктами, статуэтками, настоящим маленьким театром в миниатюре с пастушками, ветряными мельницами и сельскими видами.
Благодаря кринолину женская обувь стала теперь более заметна, чем прежде. Туфли делали из цветной кожи или из блестящего атласа и украшали их бантами, розетками или маленькими металлическими пряжками, последние были очень часто осыпаны драгоценными каменьями. Форма туфель была узкая с острыми носками и высокими каблуками. Женщины среднего сословия носили черные кожаные мужские башмаки. Дома надевали туфли. Чулки носили преимущественно белые, украшенные цветной вышивкой. К концу столетия туфли стали делаться более открытыми, а каблуки стали мало-помалу исчезать.
Пользуясь Tableau de Paris Mercier и не входя в более подробные описания, можно привести бесконечное количество терминов, служивших в конце этого столетия обозначением различных причесок и принадлежностей женского туалета. Всякий фасон имел свое определенное название, которое часто бывало очень недолговременным. Мы встречаем там: дезабилье, называемые pierrots, кофты colinettes, caracos à l’innocence reconnue (признанной невинности), токи accompagnés de deux attentions prodigieuses, чепчики aux navets (с репой), чепчики attristés (печальные), aux sentiments replies (подавленных чувств), à l’esclavage brisé (уничтоженного рабства), фалбалы plaintes indiscrétes (нескромных жалоб), vapeurs composition honnête. Само собой понятно, что определить сезон этих кратковременных мод невозможно. Иногда вновь придуманная прическа называется каким-нибудь событием дня.
Как на интересное явление следует обратить внимание на возвращение к простым сельским вкусам и нравам. Само собой разумеется, что эти вкусы были не долговечны. Легкомысленное общество не принимало в действительности никакого участия в жизни земледельческого населения. Просто городские удовольствия наскучили, приелись аристократам. Их утонченность, граничащая с вырождением вкуса, требовала все новых, неведомых наслаждений, и вот они переселяются в свои провинциальные имения, в свои замки, в свои маленькие пригородные отели, называемые les folies. Королева давала этому пример, живя в Трианоне. В этой изящной рамке среди искусственной, созданной человеком природы появляются легкие соблазнительные домашние костюмы — неглиже (négligés), дезабилье (deshabillés) и т. д. Светлые, легкие и прозрачные материи гармонируют очень хорошо с этой изящной искусственной жизнью.
С такой же быстротой, с какой мода создавала, с такой же быстротой она и разрушала свои создания. Мерсье говорит: «Одновременно с тем, как я пишу, изменяется язык модных лавок; через месяц меня уже не будут понимать».
2. Моды конца XVIII века (1790―1801)
В течение десяти лет революции (1789―1799) костюмы парижан менялись ежемесячно, а иногда даже ежедневно; для того «чтоб описать костюм какого-нибудь парижанина, мало знать его вкус, нужно быть в курсе даже его политических убеждений». Модные журналы перестали издаваться в Париже; их клиенты эмигрировали, журналы последовали за ними. «Модный кабинет» в 1793 году издается в Гарлеме, «Галерея мод» в 1794 году выходит в Лондоне, разные модные альманахи печатаются в эти же и последующие годы в Берлине, Геттингене и Лейпциге; однако, несмотря на издание за границей, они воспроизводят почти исключительно французские моды.
Во время террора парижане старались одеваться как можно небрежнее и придавали своим костюмам довольно дикий вид. Даже богачи и знатные, чтобы не казаться аристократами, носили короткую рабочую куртку, названную карманьолой; эта куртка была одеждой членов якобинского клуба. Революционеры-пролетарии носили вместо коротких штанов (culotte) длинные панталоны и были прозваны поэтому санкюлотами; эти панталоны кончались у лодыжек. На ноги надевались чулки и деревянные башмаки. Верхнее платье имело вид фрака с высоким вырезом над животом, с двумя небольшими отворотами; почти весь жилет с двумя рядами пуговиц был открыт; этот жилет был расстегнут сверху, и виднелась, тоже расстегнутая, рубашка с узким воротником. Фалды фрака имели сзади вид трескового хвоста. Якобинцы носили красную фригийскую шерстяную шапку галерных рабов с трехцветной кокардой.
Щеголи с 1790 года носили на голове, осыпанной пудрой (или без пудры), высокую круглую шляпу, отделанную шелковым шнуром, так называемую бурдалу; их галстук, обшитый кружевом, завязывался большим бантом. Панталоны из лосины или казимира, натянутые как рейтузы, доходили до лодыжек или до икр и прикреплялись к полосатым чулкам розеткой. При таком костюме носили тонкие сапоги с отворотами или башмаки со шнуровкой без каблуков; в руках была палка, перевитая толстой воловьей жилой.
В 1792 году в парижских газетах появляются объявления о продаже подтяжек. С этого же времени брюки начинают шить и узкими, и широкими. Старинный левит, доходящий почти до пят, надевается светскими людьми для утренних прогулок или для незначительных визитов.
Парики с узлом или с косой продолжают носить только некоторые приверженцы старины; вскоре они совершенно исчезают. Модники носили то длинные волосы, то короткие и завитые (è la Titus), то подстриженные и слегка напудренные. Высокие сапоги носились даже на балах. Во времена Террора мужские моды постепенно принимают те формы, которыми отличается эпоха Директории. К первому времени Директории относятся те щеголи, из которых образовались incroyables. Эти incroyables, названные так благодаря шляпам с невозможно высокими загнутыми полями, показывались на улицах в экстравагантном костюме, например в ярко-желтых брюках, немного ниже колен, в белом фраке с ярко-зеленым воротником и в огненно-красном жилете; на ногах у них были сапоги с широкими отворотами; на голове глубоко сидела шляпа с двумя углами; по обеим сторонам лица падали пряди волос, называвшиеся собачьими ушами; из-под фрака виднелась рубашка с многочисленными складками, а шея была обернута до самых ушей несколькими платками, иногда в этих платках скрывался даже подбородок.
Все остальные люди, не подражавшие этим модникам, носили с 1794 года фрак без украшений, жилет, короткие панталоны или брюки, сапоги или туфли с пряжками и круглую шляпу. Так называемый рейтфрак был с двумя рядами пуговиц и петель; его носили застегнутым и расстегнутым. Широкий отложной воротник поднимался сзади довольно высоко; карманы были с лацканами, а узкие рукава кончались небольшими отворотами с пуговицами. Прежний кафтан в начале последнего десятилетия носил только простой народ; в более просторном виде он служил знатным людям вместо пальто (surtout). Вместо редингота встречается польский кафтан и так называемый английский каррик: это было длинное, широкое пальто с несколькими воротниками. В 1796 году стали носить несколько жилетов один на другом, иногда на первый жилет нашивались фальшивые полы других жилетов.
Члены директории с 1795 года носили длинную шелковую, запахивающуюся спереди белую тунику с остроугольными отворотами. Вместо этой туники, по-видимому, носили также белый шелковый кафтан с баской до колен и с круглым воротником шалью до живота; этот кафтан был без пуговиц и опоясывался шарфом. На ногах было белое шелковое трико или длинные чулки и короткие штаны. Туфли носили обычно из черной кожи, а в парадных случаях из белого атласа; украшались они синей шелковой розеткой. Белые перчатки были с крагами; короткий золотой крестообразный меч висел «под самым сердцем» на белой шелковой, расшитой золотом портупее, концы которой падали вниз и были украшены бахромой. На полудлинных ненапудренных волосах была черная, отделанная золотом, загнутая спереди и сзади фетровая шляпа; спереди она украшалась кокардой, а сверху трехцветными перьями. Верхней одеждой служил синий кафтан с белым шелковым воротником, открытый спереди. Поверх этого кафтана надевался красный бархатный плащ на белой подкладке, а поверх воротника этого плаща — белый кружевной воротник. Все эти одежды были расшиты золотом.
Женский костюм 1790 года остается почти без изменения до 1794 года. Маленькие перемены сводятся к тому, что бюст в течение этого времени все повышается, талия понижается, задняя часть юбки на тазу, благодаря искусственным подкладкам (culs), все увеличивается, грудь, благодаря косынке на каркасе, тоже все увеличивается и выступает вперед; узкие рукава доходят по-прежнему до кисти. Существенные перемены заметны только в материях, из которых шьются платья, отличающихся простотой; встречаются платья из полосатых тканей, из гладкого батиста, полотна де Жуи; шелк — не в моде; пряжки на кушаках делаются из меди и стали.
Прическу носят по-прежнему с длинными локонами, с шиньоном, спущенным на спину; это та самая прическа, которую ввела в 1785 году Мария-Антуанетта. Сверх нее надевают английские шляпы и чепчики. С 1794 года начинают носить низкие прически и прежние чепцы, английские шляпы совершенно исчезают.
С 1794 года эти моды постепенно заменяются античными, а в 1796 году, за исключением прически, уже не встречается ничего прежнего: нет ни корсажей на китовом усе, ни удлиненных талий; женские платья напоминают то время царствования Марии-Антуанетты, когда вошла в моду для домашнего туалета английская рубашка (chemise). Начинается увлечение античными костюмами. Еще во времена Террора некоторые художники во главе с Давидом пропагандировали как среди женщин, так и среди мужчин греческие и римские костюмы. Среди людей, принадлежавших к театральному, художественному и политическому миру, было сделано несколько попыток возродить эти костюмы, но все это были лишь единичные попытки, и только во время Директории античные костюмы входят в моду. Римский костюм шел более пожилым женщинам, а греческий костюм носили более молодые, стройные, хорошо сложенные, а главное, не боявшиеся показывать свое голое тело. Модницы à la greque всячески старались подражать античным статуям: они носили костюмы Флоры, Дианы, туники Цереры или Минервы, покрывала весталок и т. п. Портнихи, создававшие эти археологические костюмы, пользовались советами художников и скульпторов. Известной создательницей греческих мод была портниха Нанси, а римских — Рембо. Прежние туфли были заменены вышитыми зеленым или голубым шелком котурнами.
Атлас, бархат и шелк не имеют никакого сбыта, все платья делаются из муслина, батиста и кисеи, преимущественно белого цвета. На перемены погоды и на холод модницы не обращают никакого внимания. Настоящая модница не всегда решалась зимой надеть поверх своего откровенного туалета легкое атласное пальто без рукавов или же укрыться от солнца под соломенной шляпой, широкие поля которой торчали кверху, чтобы не скрывать лица или завитого парика. Некоторые модницы носили шляпки из материй, завязывавшиеся лентами под подбородком, в виде капора, называвшиеся à la lucarne, или же капотики, завязанные на макушке, «оттеняющие лоб, скрывающие глаза и уши, но оставляющие шею сзади открытой».