Он неровно выдохнул, вытер глаза и убрал руки от лица. Теперь он сидел весь красный и виновато смотрел вниз.
— Может водички холодной попьёшь? — предложил Олег, за неимением лучшего. Сережа помотал головой. Они оба замолчали.
Олег задумался о том, что Серёжа ещё словом не обмолвился о том что… Том, что ему собирался оставить Птица. Знает ли он, или Птица решил пощадить Олега? Наверное, после того, как Сережа перед ним извинился, настала его очередь.
— Слушай, — протянул Олег, чувствуя, как паника накатывает волнами. — Мне тоже кое-что нужно тебе сказать… Ну ты чего?
Серёжа, который, казалось, уже начал успокаиваться, снова заплакал, стоило Олегу заговорить. Смутившись чужого взгляда, он завесил лицо волосами и отвернулся.
— Я т-так не могу, — сквозь слёзы сказал он. — Т-ты, наверное, меня ненавидишь и боишься. Блять, зачем я пришёл…
— Неправда, — выпалил Олег. — Я ведь уже сказал. Я же знаю, какой ты хороший. Ну… Не плачь, пожалуйста. Ну Серёж, пожалуйста. Ну не надо.
— А если бы я тебя убил?
— Но не убил же.
— Я, наверное, пойду. Тут вот пакет тебе, а я…
— Не уходи! — взмолился Олег, когда Серёжа уже встал. — Всё, хватит, не надо. Иди сюда. Пожалуйста, послушай меня!
Он замер на месте. Олег зашипел и схватился за живот.
— Что такое? — испуганно спросил Серёжа.
— Дёрнулся за тобой, — усмехнулся Олег, и тут же охнул. — Да сука, смеяться мне тоже нельзя.
— Извини.
— Хватит извиняться. Постой, пожалуйста, на месте. Мне надо сказать.
— Ладно. Ладно, я стою.
Олег отдышался, открыл глаза и проверил Серёжу. Он и правда ждал.
— Серёж, — начал Олег, снова борясь с паникой. — Я… Ты очень хороший. Тебе вообще не надо себя винить, потому что… Ну, короче, не плачь. Я не могу смотреть, как ты всё время плачешь.
— Тебя это бесит?
— Что? Нет! Нет, меня это не бесит! Что за ерунда, кто тебе такое сказал?
Серёжа потупился. Олег всё понял и сердито заявил:
— Я бы этому Птице голову оторвал.
Серёжа прерывисто выдохнул. Сбитый с мысли, Олег задумался, подбирая слова, и с каждой мыслью ему было всё страшнее говорить. Действовать ему всегда давалось лучше.
Серёжа нашелся, что сказать, раньше него.
— Давай ты… Если хочешь, в смысле, я же знаю, что ты злишься… Можешь меня ударить.
Механизмы, отвечающие у Олега за процесс подбора слов, ошарашенно остановились.
— Ты… Ты совсем? Ты чё? Я… Я не буду тебя бить.
— Да ты не волнуйся, я потерплю. Тебе ещё хуже, чем мне.
— Я не буду тебя бить, — почти разозлился Олег. — Серёжа, я тебя не боюсь, не ненавижу, ты меня не бесишь и бить я тебя тоже не хочу. Как ты вообще… Про меня такое думаешь?