— Это… Неправда.
— Кого ты пытаешься убедить, меня или себя?
Он поднёс руку к лицу и медленно провёл большим пальцем по губам. Раздался голос Серёжи, умело скопированный:
— Хочешь, я тебя поцелую? Только потом чур ты, — и снова возвращаясь к своему тону, — Чтобы всё было честно.
— Заткнись! — выкрикнул Олег.
— Почему-то во сне ты говорил не так.
— Замолчи!
— А то что? — издевательски спросил Птица. — Ты ничего мне не сделаешь. Или пострадает он. Ты же не хочешь ударить своего Серёжу?
— Пожалуйста, замолчи.
— Или может придумаем что-нибудь получше? Поцелуешь меня? Когда ещё будет случай?
Олег на шатающихся ногах отошёл назад, к стене, Птица медленно двинулся в его сторону.
— Ты же всегда делаешь то, чего боишься. Превозмогаешь себя. Так что?
Шаг ближе.
— Отстань от меня.
— Я нашел твою больную точку, Волчок, думаешь я правда отстану, не размяв её как следует?
Ещё шаг.
— Ты урод.
— Не я влюбляюсь в людей, которые мне доверяют.
Ещё один шаг, и он встал так близко, почти на расстоянии руки. Голос звучал отовсюду, Олегу хотелось закрыть уши руками, зажмуриться и больше не знать, что Птица рядом с ним. В горле начало колоть, глаза предательски защипало. Олег прижался к стене всем телом, но этой опоры было недостаточно. Он сполз на пол, сложив руки на коленях, чувствуя себя во всех смыслах загнанным в угол.
— Видишь? — прошептал Птица. — Мне с тобой даже драться не надо.
Олег почувствовал, как слёзы текут по лицу и впитываются в ткань штанов. Птица смотрел на него сверху и что-то говорил. Это было унизительно, но он ничего не мог сделать в ответ. Он был в проигрыше даже без ножа.
— Эй, — ноги Птицы приблизились к нему вплотную. Он слегка пихнул Олега носком. — Слушай меня.
Олег не сразу понял, что от него требуется, и Птица нагнулся, ухватив его за подбородок и заставляя поднять взгляд. Их глаза встретились: ярко-желтые и тёмные, заплаканные.
— Ты жалкий и твои слёзы на меня никак не повлияют. Только хуже сделают. Пока ты не разнылся, я тебя даже немного уважал… Насколько можно.
— Замолчи. Замолчи, пожалуйста. Я так устал, — проговорил Олег, не пытаясь уже отдёрнуться. — Я ненавижу тебя.
— Не больше, чем себя.
Олег затрясся и попытался вновь спрятать лицо, но Птица не дал.
— Слушай. Серёжа — он мой. Всё в Доме знают об этом, но, похоже, до тебя не доходит. Он так по-щенячьи привязался к тебе, что уже поздно давать тебе шанс одуматься. Поэтому ты не оставил мне выбора. Обычно я не убиваю людей самостоятельно.
Его словно прошибло. Разум вернулся на своё место: Птица собирается его убить. Прямо здесь. Это же безумие!
— Ты не можешь…