— Могу. И сделаю. Ни у кого не будет подозрений ни ко мне, ни к Серёже. К тому же, кому ты нужен.
— Я… Я не… — Олег попытался встать на ноги, задыхаясь от страха. — Ты не сможешь меня убить.
— Смогу. Серёжа бы такое оценил. Принять смерть от рук возлюбленного — по-моему поэтично.
Олег отчаянно бросил взгляд в сторону приоткрытой двери, но Птица преграждал путь.
— Не дёргайся, и я сделаю всё аккуратно.
— Иди нахуй, — дрожащим голосом проговорил Олег.
В руках у Птицы блеснул нож. Тот самый, который они с Сережей отобрали у Чумного с утра. Птица посмотрел на него и сделал глубокий вдох, будто впитывая чужой страх, после чего хохотнул.
— Чего же ты так боишься? Ты никогда не станешь «нормальным», и ты это знаешь. Ты не нужен ему. Он бросит тебя одного как только узнает. Неужели ты надеешься на обратное?
— Он не узнает.
— Я скажу ему. Я оставлю ему эти воспоминания. Хочешь сказать ему что-нибудь на прощание?
Олег сглотнул.
— Ну давай! — оскалился Птица. — Пока я добрый.
Он присел на колено, чтобы их с Олегом лица находились на одном уровне.
Олег замотал головой.
— Не хочешь? А зря. Можешь считать, я дал тебе такую возможность в качестве признательности. Не каждый держится так долго передо мной.
Он задумался и протянул:
— А поцеловать? На прощанье.
— Что ты привязался ко мне со своим поцелуем? — рыкнул Олег. — Я не буду. Не хочу, чтобы он это помнил. Прекрати.
— Боишься? Или брезгуешь?
— Какая разница?
— Думал, ты будешь посмелее. Знаешь, может быть, с этим ему будет проще тебя забыть. Не хочешь облегчить своему Серёженьке жизнь?
Олег все так же хмуро отвернулся, но внутри заколебался. Птица будто это почувствовал.
— Давай. Последний рывок. Чтобы умереть смелым. Закрываем гештальты.
— Ты не он.
— Я — твоя последняя надежда.
— К чёрту такую надежду.
Олег изо всех сил оттолкнулся ногами и бросился на него, повалив на пол, в надежде изменить хоть что-то. Но Птица быстро сориентировался, перевернулся и рывком прижал его руки к стене. Нож оказался в кармане — когда он успел его туда сунуть, Олег не заметил.
— Не выйдет, Волчок, — шепнул Птица.
Несколько попыток дёрнуться не дали ничего. Он был на крючке уже когда Птица зашёл сюда.
И Олег сдался. Обмяк у него в руках, закрыл глаза, приготовившись к смерти. Сражаться было бессмысленно. Да и не хотелось уже. Серёже он был не нужен, а сражаться за самого себя больше не позволяла гордость.