– А Милана? Им-то зачем понадобилось ее убивать?
– Черт. – Виктор взял из рук приятеля чашку с горячим чаем. – Спасибо, Дэн, замерз я в этом монастыре просто до костей.
– В монастыре?!
– Андрей Михалыч, мы ездили на место, где напали на Митрофанова. – Реутов тоже поставил перед генералом чашку. – Да, холодно там… болото недалеко. Ну, дело обстоит так: Милана сняла на свой сотовый нападение, она же вытащила оттуда парня и доставила в больницу. А почему в багажнике – так на заднем сиденье машины лежала раненая собака. Ее ротвейлер, который поранился на втором этаже этого монастыря, будь он неладен. Кровь на сиденье ее машины и кровь, которую она пыталась затереть, принадлежит одной и той же собаке. Так сколько у нее собак? Ну, там пес мог напороться на что-то, да. Вопрос в другом: что она сама там делала?
– И зачем затирала кровь? – Бережной отхлебнул из чашки. – Ребята, у меня там печенье, берите. Хотя если она сняла покушение на Митрофанова, то понятно, что пыталась скрыть свое там присутствие. Но тут есть что-то еще, чего мы не знаем.
– И в ее квартире нет компа. – Виктор постепенно оттаял, но горячую чашку держит двумя руками. – Круглов сказал, что завтра пустит нас к ней и к Митрофанову тоже.
Реутов кивает, думая о своем, и план, который он сегодня осуществит, не предполагает ничьего участия.
Бережной пододвинул к себе отчет о вскрытии Надежды.
– Я поговорил с Василием Сергеевичем из морга. – Бережной полистал отчет. – Он сказал, что видел состав вещества, которое использовал убийца.
– Мне тоже говорил. – Реутов нахмурился: – Но мало ли что там было в девяностых.
– Это не так давно, как кажется. – Бережной ткнул пальцем в строку отчета. – Это вещество не используется спецслужбами – оно оставляет следы. Да, для его обнаружения нужно делать специфический тест, но тем не менее. Я помню, что в девяностых был всплеск убийств, и искать нужное – как нужную иголку в куче таких же иголок, но я велел Семенову взять всех доступных стажеров и порыться в архивах. Нужно найти, я думаю, зацепка там.
Реутов промолчал – в душе он с генералом был не согласен, но других зацепок все равно нет, так что и спорить не о чем.
Георгий ждал.
Женька, уставший от кораблестроительства, накормленный отличным обедом, спал, раскинувшись на тахте, Бруно и Декстер уснули там же.
Любина квартира пахнет чистотой и свежим печеньем.
Георгий понимает, что сегодня Люба хоронит сестру, и ему очень жаль, что она проходит через такое, но раз уж так вышло, он рад помочь ей, они с Женькой отлично поладили.
Телефон, который он предусмотрительно поставил на беззвучный режим, завибрировал, и Георгий вышел на кухню.
Звонил бригадир ремонтников из его квартиры.
– Слушай, хозяин, дело дрянь. – Ремонтник всегда начинал говорить без предисловий. – Сели мы тут пообедать да чай заварили. У тебя в банке был, так мы его, значит, кипяточком – хороший чай, с лимоном, и взяли-то всего чуток, ты не думай! Ну, пока горячий, оставили настаиваться, а тут к Валерке приятель зашел, ну так, значит, взял да и отхлебнул. В общем, увезли его, и, похоже, он скопытился. Ты вместо чая отраву там держал?
Отраву?
Георгий непонимающе уставился на трубку.
– Эй, ты там что, помер?
– Нет. – Георгий вдруг вспомнил вчерашний вечер и странный химический запах, исходящий из чашки со свежезаваренным чаем. – Будьте там, я звоню в полицию.
Георгий решительно набрал номер генерала Бережного.
На кухню, лениво потягиваясь, вошел Декстер и уселся около мисочки.
Человечество может исчезать в параллельных мирах, вновь возвращаться, воевать, подвергаться мутациям, но кота накормить обязано в любом случае.
И лоток сам себя не уберет, если уж на то пошло.
17
Люба вышла из машины, и холод навалился на нее, сжал горло.
Она плотнее запахнула шарф. Весна весной, а к вечеру становится холодно.