– Ага. – Виктор отхлебнул пиво из банки. – Нет компа.
– Именно. – Он прошелся по комнате. – Сразу, в суматохе, не сообразили, но что-то меня беспокоило. А ведь гражданка зарабатывает на жизнь тем, что обслуживает компьютерную технику. И в квартире нет даже ноутбука. Ну, и как такое может быть?
– Никак. – Виктор открыл кладовку, где на стеллажах выстроились банки с консервацией и коробки с обувью. – Аккуратная девушка, везде порядок. Вот у нас беспорядок в шкафах заводится как-то сам по себе, хоть Рая и убирает, но знаешь, то мне что-то надо взять, то детям, и к концу недели открываешь шкаф, а его содержимое валится на тебя. Рая всегда очень расстраивается, но ничего с этим не поделать, а тут, видал, как на армейском складе. А компа нет, это правда.
– Разве что убийца его забрал, когда был тут в первый раз. Но тогда бы она заметила пропажу.
– Да после покушения могла и не заметить. – Виктор пожал плечами. – Кто-то берет и выволакивает тебя оттуда, сильно ты станешь присматриваться, все ли на месте в доме? Может, в каком-то ящике ноут лежал, она сразу и не сообразила.
– Ну, может быть. – Реутов вздохнул: – А это значит, девице есть что скрывать… хотя абсолютно любому есть что скрывать, это не показатель. Но именно то, что она скрывает, возможно, и является причиной покушения.
– Тогда каким боком тут Надежда Рудницкая?
– Никаким. – Реутов вздохнул: – Предлагаю поехать в тот старый монастырь.
– И что мы там увидим?
– Не знаю. – Он раздраженно тряхнул головой. – Но мы что-то упускаем.
Он представил, как убийца вошел в квартиру – вот Милана поднимается с котом на руках, ей надо оставить зверька дома и вернуться к Любе, чтобы вынести на помойку пакет с гнилым мясом. Нет, убийца не прятался в квартире, Бруно не позволил бы ему ждать хозяйку.
Разве что Бруно убийцу знал.
– Ладно. – Виктор сжал в руке опустевшую банку. – Тогда едем прямо сейчас, чего тянуть.
Они вышли из квартиры, Реутов запер дверь и восстановил печать.
На лестнице мелькнул яркий халат, и остроносенькая барышня посмотрела на них снизу.
– О, это снова вы, – хихикнула она. – Вы бы уже переселялись к нам. У нас тут сейчас тишина и благодать, как видите. Вот собираем деньги, чтоб покрасить стены и перила. Я Ирина, соседка Милкина с первого этажа.
– А вы все видите, не поленились даже на третий этаж подняться. – Реутов рассматривает невероятные вензеля на халате. – А в ночь, как умерла Надежда…
– Не было меня дома, такая досада! – Ирина едва руки не заламывает. – Мы с мужем на дачу поехали… шашлыки там, и все такое. Вернулись уже ближе к обеду, и на тебе. Я Милку в тот день видела, но она говорит, что ничего не слыхала. Ну, она и вообще… не очень интересуется, хотя дома не сидит, бегает по работам. Ну, оно и понятно, содержать ее некому, это ж у меня муж есть, а она одна.
– А муж…
– Тоже ничего не знает, нас вместе дома не было. – Ирина с опаской прислушалась. – Мать у меня просто зверь, чуть с кем я говорю, принимается голосить – сплетница, а я что, я же ничего плохого… Вот давеча к Милке в больницу бегала, хоть и не впустили меня, но все равно апельсины оставила. Страшное дело, и вот ведь обидно – тоже не видала никого! И выстрела не слыхала.
– А откуда о выстреле знаете?
– Так вы же тут ходили, обсуждали, а я уши себе затыкать не собиралась, и…
В грудь Ирины ударил яркий шарик, расплескав желтую краску. Она отшатнулась, взвизгнув, не удержалась на ногах и уселась на ступеньку.
– Лешка!!!
На площадке ниже обнаружился пацан лет четырех, в руках у него была внушительных размеров рогатка – не кустарно сработанная, а сделанная трудолюбивым китайским гражданином, разработанная на заводе инженером. И новый шарик, тоже китайский, уже последовал на широкую резинку.
– Олег, где он взял шарики для пейнтбола?! Сто раз говорила – прячь повыше.
По лестнице уже поднимается худощавая смуглая дама, одетая в элегантные брюки и водолазку.
– Алексей!
От ее голоса лестница покрылась инеем. Пацан покорно протянул ей рогатку и шарик.
– А ты ступай домой. – Дама презрительно сощурилась на залитую краской Ирину. – Сколько раз тебе говорить, чтоб не шастала по дому, не носила сплетни.