– Если она глухая, то смысла нет.
– Ну, если где-то рядом с дверью, то услышит. Она ж не полностью глухая.
Реутов пожал плечами – не понять ее: то совсем глухая бабка, то не совсем…
– Чего ты колотишься, я же не глухая.
Дверь открылась, в проеме возникла маленькая и совершенно седая старушка, наряженная в необъятный стеганный халат. В коротко стриженных волосах торчал гребень, губы накрашены помадой морковного цвета. Она поправила слуховой аппарат и сердито уставилась на непрошеных гостей.
– Баба Аня, к вам тут полиция.
– Вот и хорошо. – Старуха говорит громко и раздельно, как многие плохо слышащие люди. – Заходи, не стой, красавчик.
Реутов шагнул за порог и оказался в просторной прихожей, а старуха прытко хлопнула дверью перед носом у любопытной девицы.
– Нечего тут шастать, ишь, повадилась – всюду ей надо влезть…
Время в этой квартире остановилось. Мебель середины прошлого века, казенного вида часы с маятником на стене, вездесущие оленьи рога над вешалкой, зеленые вытертые дорожки на полу. Нигде ни пылинки, в комнатах абсолютно чистые полированные поверхности шкафов, белоснежные шторы на окнах.
– Проходи, присаживайся. – Старуха кивнула в сторону кресел, стоящих у круглого столика. – Чаю выпьешь?
– Нет, спасибо. – Реутов тоже говорит громко и отчетливо. – Я хотел задать вам несколько вопросов.
– Не кричи, я не глухая. – Старуха засмеялась. – Хотя, по правде говоря, без этой штуки в ушах я глухая как пень. Но знаешь, тут такие соседи, что проще ничего не слышать, чем прислушиваться.
– Вы покойную Надежду имеете в виду?
– И ее туда же. – Она презрительно поджала губы. – Как зовут тебя?
– Денис.
– А я – Анна Витальевна. – Старуха плотнее запахнула халат. – Да, пьянчужка тут такие концерты закатывала, что хоть святых выноси! Но, по правде говоря, Надежда была девка с придурью, с такой-то и спросу никакого нет. Когда человек не в себе, что с него взять? Не сожгла дом и не убила никого, вот и ладно. А возьми ты Ирку эту, что сейчас сюда нос совала, ведь вредоносная личность, надо сказать, просто сладострастная сплетница! Каждой бочке затычка, всюду ей надо сунуться, обо всем разузнать, что ее не касается, а в собственной жизни бардак полнейший. Инга, мать, всю жизнь тянет ее, тунеядку, науку бросила, диссертацию почти законченную, стала директором аптеки, чтобы хоть как-то на плаву держаться, а теперь еще и все семейство кормит, потому что муж ее тоже дома день-деньской торчит – значит, не работает нигде, вообще позор для молодого мужика. А эта краля мало того, что ни дня нигде не работала, так еще вечно всюду лезет, сплетни распространяет. Такая соседка будет куда как хуже любой самой пропащей алкоголички, потому что алкоголичка проспится и будет человеком, а эта, вишь, по-трезвому такое исполняет, просто любо-дорого, и удержу ей нет. Так ты чего пришел-то, Дениска?
– Я по поводу вчерашнего нападения на вашу соседку.
– Да, ужасно. – Старуха расстроенно вздохнула. – Вот сказала бы тебе сейчас – и куда только полиция смотрит, да только не поставишь постового к каждой двери, у граждан сознательность быть должна, а ее как раз и нет, вот что плохо. Настали времена – всяк вытворяет, что в голову взбредет, и никому ничего.
– Может, вы кого-нибудь видели?
– В том-то и дело, что нет. Я ведь не торчу день-деньской у окон, в глазок тоже не заглядываю. – Старуха поджала губы. – В тот день, как на грех, и слуховой аппарат начал барахлить – надену, а в голове писк противный. Так я с самого утра пошла его чинить, в переход на Сталеваров. Но поскольку без аппарата я не слышу почти, то иду осторожно, теми улицами, где светофоры есть, машину-то я могу и пропустить. Ну, а там задержалась очень: мастеру понадобились детали – заказывал, везли их, а я ждала, не хотела туда-сюда ходить. Так что я по магазинам погуляла, в кафе перекусила, ну а потом детали привезли, так ведь еще понадобилось время на починку. Вот, считай, весь день и проваландалась: как ушла в девять, так в четыре и вернулась. Если кто и был, так я не видала.
У Реутова вдруг мелькнула шальная мысль:
– Скажите, Анна Витальевна, а у кого есть ключи от вашей квартиры?
– Ключи?! – Старуха вскинула брови. – Ну, у дочери есть, она живет через две улицы, младшая внучка часто после школы у меня сидит, я с ней математикой занимаюсь. Я, знаешь ли, математику преподавала в школе когда-то. Но в тот день внучка не приходила, у нее как раз началась ангина, до сих пор болеет.
– А у соседей?
– Конечно, у соседей нет моих ключей, еще чего.
– Ну, а вы, когда вернулись в тот день домой, ничего необычного не заметили?
Старуха нахмурилась, соображая.
– Ты думаешь, что он, как сделал свое дело, в моей квартире прятался?
– Именно. – Реутов с удивлением обнаружил, что соображает бабка очень быстро. – У вас замки очень простые, вскрыть их ничего не стоит. А вы, даже если и дома, не всегда же носите аппарат? Могли и не заметить, не услышать, а он под кроватью, например, до ночи полежал или в кладовке спрятался, а потом, когда кутерьма улеглась, ночью вылез – и был таков. Вы-то и не услыхали, на ночь ведь аппарат снимаете?