– Нет, что вы, Кирюша… он совсем не такой, потому я беспокоюсь!
А лучше б был «такой», подумалось Реутову. Потому что именно домашние дети чаще других попадают в беду – просто не умеют выживать в городских джунглях. Они доверчивые, распахнутые миру, все эти домашние мальчики и девочки, которых растили в любящей семье, ограждая от пагубного влияния улицы, где хулиганье и наркоманы. Такие дети не видели зла и не верят, что с ними может случиться что-то плохое, ведь они такие умные и опытные, столько игр сыграно, столько уровней пройдено, и в соцсетях такие рейтинги не просто же так! А зло – оно где-то там, мама его просто придумала, чтобы ограничить свободу уже окончательно выросшего чада.
А потом их находят, растерзанных до неузнаваемости, и последнее, что они испытали в своей жизни, помимо боли, – невероятное изумление. Как же так вышло? Ведь с ними не могло такое произойти, это невозможно! Такое происходит где-то далеко, с кем-то другим, но не так, не с ними!
И сожаление. Оказывается, мама была права, все время права. Но исправить что-то уже поздно, и смерть уводит с собой. Ведь убить – это так легко, часто хватает доли секунды, но смерть занимается грабежом в особо крупных размерах, потому что, уводя с собой человека, вместе с ним всякий раз забирает целый мир. А у оставшихся все идет прахом – и годы, что ребенок рос, купаясь в родительской любви и заботе, оказываются потерянными, потому что он ощутил себя бессмертным и принял неверное решение. Или оказался не в том месте не в то время.
Понятно, что никто никого и не искал – там, по месту жительства.
Раньше Реутов, торопясь, прошел бы мимо – пусть бы сержант сам разбирался, но с тех пор, как родилась дочь, он стал по-другому ощущать некоторые вещи и все, что касается детей, воспринимал острее. И пусть неведомому Кириллу не полтора, как его Катюшке, а двадцать два года, но для матери он все равно ребенок, ее мальчик, и так будет всегда.
– Что тут…
– Привет, Виталий.
Они с Семеновым сегодня еще не виделись – тот совсем застрял в своих педагогических изысканиях, но Реутов признавал: такая работа тоже нужна, и если у Семенова получается муштровать стажеров – значит, пусть занимается, остальным меньше головной боли. Семенов был отличным оперативником, потом – таким же отличным следователем, очень педантичным, не пропускающим ничего. Именно такого наставника не хватает многим, кто идет служить в полицию, и Реутов был доволен тем, что Семенов взвалил на себя эту обузу со стажерами.
– Привет. – Семенов вопросительно посмотрел на приятеля: – Что тут?
– Вот, помоги человеку. – Реутов жестом пригласил посетительницу присоединиться к разговору. – В виде исключения. Сын пропал у гражданки, а в отделе по месту жительства, сам понимаешь…
– Сделаем. – Семенов, похоже, ничуть не удивился такому повороту дела. – Пройдемте, гражданка, со мной, будем оформлять бумаги. Не надо плакать, мы сделаем все, чтобы найти вашего сына.
Они ушли – прямой, с военной выправкой Семенов, и всхлипывающая посетительница. Реутов повернулся к дежурному:
– Ты, если видишь, что такая ситуация, хоть постарайся вникнуть, а не выпроваживай человека. – Реутов всегда говорит спокойно, его раздражение никогда не проявляется через крик, но сержант все равно попытался встать по стойке «смирно». – Перестань кривляться, мы тут не в армии. Просто, если видишь, что человек потерял руль управления собой, не гони взашей, а позвони мне или Семенову и посоветуйся! У самого детей нет, что ли?
– Пацанва сейчас такая…
– То другое, а тут мать пришла – не домой к тебе, заметь, а сюда, за помощью, – а ты ее выталкивать принялся.
– Виноват…
– Ну, то-то, что виноват. – Реутов покачал головой. – Учишь вас, учишь… У человека беда случилась, куда ей идти, как не к нам? Самой по подвалам бегать, чтоб помимо пропавшего парня мы и труп мамаши получили висяком? Это же мать, она не остановится, не поможем ей – она сама искать будет, ты понимать должен этот момент!
– Да ведь если сам не пришел за четыре дня, то вряд ли живой.
Сержант сейчас сказал то, что Реутов и сам понимал, но он также знал, что надежда всегда есть. Пусть маленькая, но ведь иногда находятся – живые, почти здоровые, просто малолетние безголовые эгоисты.
– Вообще не факт. Ладно, чтоб больше не допускал таких ситуаций.
– Так точно.
Реутов увидел спускающегося по лестнице напарника.
– Ну, что?
Они вышли на улицу и направились на служебную стоянку.
– Какое-то видео было в телефоне пострадавшей Сокол. – Виктор достал из кармана банку пива. – Удалено примерно в то время, когда случилось первое покушение.
– Тонко. – Реутов завел двигатель и сдал назад, выезжая. – Просто забрать телефон – и мы заподозрим, что дело в нем, а так просто стер то, что надо было стереть, и оставил аппарат в квартире. И если бы не обстоятельства, если бы Люба не притащила кота…
– …то Милана Сокол умерла бы смертью, очень смахивающей на естественную, дело было бы закрыто, и концы в воду. – Реутов покачал головой, снова выстраивая в уме цепочку случайностей. – Если бы не умерла Надежда Рудницкая, Люба не пришла бы в ее квартиру, не познакомилась бы с Миланой. Если бы Надежда не была племянницей генерала, никто бы не стал глубоко копать смерть пьянчужки, выглядящую как обычная остановка сердца от непомерных возлияний. И Люба не потащила бы кота наверх, не застала умирающую Милану, не вколола бы ее дозу адреналина… Какой нормальный человек таскает с собой ампулу адреналина и шприц? А у Любы он был.
– Все дело в коте. – Реутов засмеялся: – Люба попала в квартиру Миланы, потому что принесла кота.
– Именно. – Виктор нахмурился: – Как кот попал на лестницу, если дверь квартиры Миланы была закрыта?