– А папаша барышень жив?
– Жив, но у него второй брак, жена моложе на много лет, и пацану от нее восемь. Похоже, с дочками он не общался.
– Высокие отношения. – Реутов прикинул, что должно произойти, чтобы он не захотел общаться со своей дочкой, и по всему выходило: бывший шурин генерала – просто козел. – Хуже всего, когда в деле замешаны родственники.
– И не говори… – Виктор допил пиво и вздохнул: – Осмотр квартиры Надежды ничего не дал. Пыль, грязь, пустые бутылки, несколько пакетиков «травки», таблетки, состав которых еще уточняется, но зуб даю, что там наркота. И куча картин, большинство из них здоровому человеку нарисовать и в голову не придет: горы трупов, гнилое мясо там, кладбища, детские трупики, какие-то чудовища. Ощущение, что барышня не канабис воскуряла, а ЛСД принимала.
– Да, может, и принимала. – Реутов полистал страницы отчетов. – В ее организме обнаружены следы разнообразных веществ. Вот допрос сожителя, который был с ней на момент смерти: некто Тарасов, тоже типа художник, говорит – знакомы с детства, он и Любу знает, хотя вряд ли та его помнит. Он показал, что Надежда в момент смерти выходила на лестницу – кто-то пришел, постучали в дверь, а они оба находились под действием наркосодержащих препаратов. Сам он был не в состоянии даже подняться, и открывать пошла Надежда. По его словам, вернулась она довольно быстро – он вроде как слышал звук открывающейся двери, но в комнату она не зашла, а он был практически в отключке. И когда утром вышел в коридор, то обнаружил мертвое тело. В котором часу приходил визитер, он даже приблизительно сказать не может, но божится, что за окном было уже темно. Патологоанатом определил время смерти между двумя и тремя часами утра. Или ночи, наверное. Но ссоры не было, иначе соседи бы что-то слышали.
– Ловко. – Виктор взял у Реутова отчет. – Пришел ночью, постучал в дверь – знал, что откроют, потому что в квартиру вечно шлялись все подряд. Надежда вышла, и там ее ждал убийца. Но она не оказала сопротивления, поскольку находилась в таком состоянии, что с ней можно было что угодно сделать: при той концентрации алкоголя и наркотиков она, скорее всего, даже не поняла, что происходит.
– Или знала убийцу.
Они снова принялись изучать документы.
– Осмотр квартиры пострадавшей Сокол тоже ничего не дал. – Реутов потянулся за пивом. – Официально она работает на техническом обслуживании компьютерной техники – ремонтирует серверы, компьютеры, ну и прочее. Не знаю, что за суммы платят за такую работу, но заметь: ремонт у нее в квартире очень дорогой, как и мебель, – натуральное дерево, ручная работа, не серия из ДСП. Косметика лучших французских фирм, сумочки от брендовых производителей, обувь явно куплена в Италии. Корм для животных тоже лучший, документы на них – родословные там, ветеринарные справки – все в наличии, судя по загранпаспорту, она регулярно летала в Европу, причем зверей брала с собой. Но круг общения выяснить будет непросто, ясно одно: никого из Клемпачей в нем нет.
– То есть с семейством она порвала окончательно?
– А ты сам бы захотел общаться с такими родственниками? – Реутов вспомнил лица из картотеки и внутренне содрогнулся. – Но какими бы ни были родственники, в данном случае они тут ни при чем. У них нет денег на такую роскошь, как киллер, да и выяснить, где живет сестра, это тоже надо уметь, ведь много лет прошло, а фамилию она поменяла. Я бы не смотрел в ту сторону, криминальный клан Клемпачей виновен много в чем, но они точно не пытались убить Милану. Скорее всего, они о ней давно позабыли. Зато меня интересует источник доходов нашей барышни. Ремонтами серверов такую жизнь не оплатишь.
– Думаешь, занималась чем-то незаконным? Смотри-ка, а на нее еще и машина зарегистрирована! Пожалуйста, светло-зеленый седан «Тойота».
– Машина? – Реутов вскинулся. – Вот машину мы и пропустили, надо выяснить, где потерпевшая ее ставит, и осмотреть. Но я склоняюсь к тому, что следы незаконной деятельности смысла нет искать, – после того, как она сумела вырваться из объятий родственников-маргиналов, она бы ни за что не сделала ничего, что могло бы привести ее в тюрьму. Нет, Витек, тут что-то другое. И, возможно, именно это привело ее на больничную койку.
– Ее телефон до сих пор у экспертов. Что-то долго возятся с ним.
– Пора поторопить. – Реутов поднялся. – Ладно, съезжу я еще раз на квартиру пострадавшей и про машину расспрошу у соседей. Что-то мы упускаем.
– А я поеду к экспертам. – Виктор сунул в карман банку пива. – Подбрось меня на Бочарова.
Реутов тщательно собрал документы и спрятал их в сейф. Кабинет, конечно, всегда заперт, но многолетняя привычка не оставлять в открытом доступе ничего, что может заинтересовать посторонний глаз, осталась неизменной.
– Поехали.
Им скоро надо доложить о результатах Бережному, и генерал ждал новостей.
Когда зазвонил телефон, Георгий заканчивал проект, с которым его так торопил клиент.
Он ждал звонка, хотел, чтобы Люба позвонила – но сам звонить не решался. Он не хотел навязываться, не хотел, чтобы она подумала, будто он посягает на ее личное пространство.
К тому же сам Георгий пребывал в полнейшем смятении. Находка в спальне его озадачила. Он снова думал о матери и не понимал, почему все так вышло.
И поговорить об этом не с кем.
Но он нанял бригаду строителей и купил обои для гостиной, подумывая о том, чтобы самому их наклеить.
На кухне бригада бравых парней крушила стены – они собирались не то укладывать кафель, не то сжечь квартиру дотла, что было, наверное, неплохой идеей, учитывая въевшуюся грязь и слой никотина. А Георгий решил, что обои наклеит сам, даже скачал из Интернета несколько роликов на данную тему. Он хотел сам наклеить обои не из соображений экономии, а просто потому, что это занятие отвлекало его от ненужных мыслей и желания покурить.
И тут позвонила Люба:
– Привет.
– Привет. – Георгий торопился отослать клиенту выполненную работу и щелкал по клавиатуре, придерживая телефон плечом. – Как дела?
– Ничего, лечимся. – Люба засмеялась. – Правда, Женька переселился на собачью подстилку, и они втроем смотрят мультики.
– Ну, тоже дело. – Георгий представил, как собака и кот заглядывают в монитор, следя за сюжетом, и улыбнулся. – Что-то случилось?