9
– Организм убитой сильно изношен. – Патологоанатом осуждающе хмурится: – Есть такое понятие – биологический возраст. Так вот: у этой женщины он не соответствует заявленному. По документам ей тридцать лет, а фактически ее организм изношен так, словно ей все шестьдесят. Я тебе скажу больше: если бы она не была убита сейчас, все равно прожила бы крайне мало – максимум год, но скорее полгода.
– Она была больна?
– Проще сказать, какой орган у нее здоров. Убил бы ее цирроз печени, кардиомиопатия или аневризма мозга – тут можно лишь гадать. И хотя я все-таки голосовал бы за аневризму, но в данном случае это уже сухое теоретизирование, потому что умерла дама от отравления веществом, замедляющим сердцебиение.
– Токсикология просто выявила следы или все-таки можно определить формулу?
– Именно – следы, действующее вещество, но на фоне препаратов, которые я обнаружил в организме барышни, удивлен, как она не умерла гораздо раньше. В том и дело, что это вещество оставляет следы, просто надо делать анализ, который не входит в перечень стандартных тестов. И знаешь еще что… Я уже видел такое. В смысле, химический состав вещества – в середине девяностых, я тогда работал здесь санитаром и учился в меде. Был отчет, в котором фигурировала именно такая формула. Тогда убили какого-то известного бандита, но точно не помню, я покойников вообще не запоминаю, а вещество – да, уж больно формула интересная. И составить его можно из абсолютно доступных препаратов, которые есть в любой аптеке. Ладно, Денис Петрович, вот тебе копия предварительного заключения, окончательную версию пришлю завтра, кое-что проверю.
– Хорошо, обнаружишь что-то еще – позвони. – Реутов спрятал документ в папку. – А что по пострадавшей Сокол?
– В крови следы того же вещества, что и у первой. – Патологоанатом пожал плечами. – И единственное, что могло ее спасти, – немедленная инъекция адреналина. Скажи мне, какой нормальный человек носит с собой ампулу адреналина? Это не валидол или таблетки от головной боли, а очень специфический рецептурный препарат. Кто и зачем носит его с собой?
– Ну, как видишь, есть такой человек.
Патологоанатом засмеялся:
– Это единственное, что могло спасти жертву, и я представить себе не могу, до чего обозлился киллер, когда понял, что его цель жива и даже здорова. Я бы денег дал, чтоб посмотреть на его лицо в тот момент.
– Василий Сергеич, ты маньяк. – Реутов фыркнул, представив себе патологоанатома, оплачивающего сомнительное зрелище. – Ладно, я поеду дальше.
– Ага, езжай. Увидимся.
– Ты хоть понимаешь, что из твоих уст это звучит двусмысленно?
– Ага. – Патологоанатом засмеялся. – Но мне тоже положены маленькие радости.
Посмеиваясь, Реутов сел в машину и выехал из ворот морга. Он хотел еще раз осмотреть место преступления. Он часто делал так – приезжал на место, когда его покидали эксперты, медики, сотрудники. Любое преступление сразу собирает кучу народу, и у каждого своя функция, но Реутову иногда нужно просто приехать туда, где стряслась беда, и подумать. Представить, как жили там люди, пока все не случилось и их жизни не изменились навсегда.
Потому что очень часто случается, что жертва убийства сама предприняла какие-то шаги, чтоб стать жертвой. При этом он был очень далек от обывательского убеждения в том, что, дескать, люди сами виноваты в том, что с ними происходит беда. Ну, вот как сказать жертве изнасилования – а не надевай короткую юбку или жертве ограбления – не надо было носить золотые украшения. Реутов был убежден: любой человек имеет право носить что угодно, ходить там, где ему надо и когда захочет, и никто не имеет права посягать на его имущество, жизнь, здоровье или половую свободу.
Но убийство – если это не сиюминутная ссора пьяных вдрызг собутыльников – всегда имеет мотив и бенефициара, который выигрывает от смерти жертвы. В данном случае от смерти Надежды Рудницкой выигрывала ее сестра Люба, это мотив явный и очевидный: как единственная возможная наследница, Люба вполне могла бы… Но дело в том, что Реутов успел познакомиться с Любой, и стало ясно: она ни за что не убила бы сестру. Не ради квартиры, по крайней мере.
А другого мотива Реутов пока не видел.
Ну, разве что предположить: Надежда так достала соседей, что они скинулись на киллера.
Реутов обошел запыленную берлогу, где обитала Надежда. Осмотрев место преступления, полицейские слой за слоем разобрали картины, находящиеся в квартире, и Реутов невольно принялся их изучать.
Безусловно, у Надежды был талант. Но она использовала его, чтобы изображать разную жуткую хрень: зомби, Апокалипсис, куски гниющей плоти в разрытой могиле, разбитый гроб и снова гниющий труп, мертвые дети, столы в прозекторской с расчлененными трупами… Реутова передернуло от отвращения, до того реалистично были выписаны все подробности. Он вдруг некстати вспомнил рассказ Лавкрафта «Модель для Пикмана», и ему стало неуютно.
Реутов нахмурился, отгоняя наваждение, – он был абсолютно не склонен к истерикам и страхам, а потому еще раз осмотрел содержимое шкафов. Убогая одежда – в основном джинсы и толстовки, минимум косметики, два рюкзака, из которых вытряхнули содержимое, состоящее из грязной расчески, кучки рекламок и шариковых ручек. Книги в квартире были исключительно по искусству, и, судя по всему, ничего другого покойная не читала.
Телефон Надежда использовала обычный, кнопочный, и проверка показала, что сестры не созванивались по крайней мере два последних года.
– Ну, общего у них все равно было мало. Кроме одинаковой ДНК. – Реутов поймал себя на том, что говорит сам с собой. – А гены сгруппировались вообще очень своеобразно – словно доктор Джекилл и мистер Хайд. А ведь в детстве вас принимали за близнецов, вот что хочешь поставлю на это.
Никаких фотографий в квартире не обнаружилось. Надежда, похоже, отринула все мирское, включая семейные связи.
Реутов услышал, как входная дверь, которую он за собой не запер, открылась. Осторожно переместившись, он увидел, что в квартиру проскользнула дамочка лет сорока, невысокая, субтильная, с быстрыми рысьими глазами на смугловатом лице и коротким, агрессивно торчащим носом. Оглядываясь, она прошла по коридору, брезгливо морщась.
Реутов понимает, что это вряд ли какая-то приятельница покойной Надежды – одета дамочка довольно дорого, хоть и вульгарно. Он достал телефон, поставил его на запись и прислонил к ряду книг на полке – отсюда камера «видит» всю комнату.
Реутов предпочитал обзаводиться видеофиксацией всех своих контактов с незнакомыми гражданами.
– Кто вы и что здесь делаете?