– Что?
– Дэн, это очевидно. – Виктор отхлебнул пива и откинулся на сиденье. – Убийца, уходя, дверь за собой закрыл. Не запер, но закрыл, и дверь там тяжелая, Люба права: даже такой крупный кот сам ее открыть не мог, и уж точно не смог бы закрыть. Но Люба сказала: «Я увидела на лестнице кота». И этот… Георгий – тоже подтвердил, что кот спускался. При этом куда подевался убийца? Мимо работающего Георгия и Любы он не проходил, а Люба божилась, что наверху кто-то был. Она взяла кота, поднялась – и никого не застала. И в связи с этим возникают вопросы: куда подевался убийца? Как кот попал на лестницу?
– С котом просто: он мог выскочить, когда убийца выходил. Раненая собака ничем не могла помешать преступнику, и он это знал. А на кота он вообще внимания не обратил, выскочил тот на лестницу – да и бог с ним. – Реутов повернул с проспекта в сторону Уральских казарм. – Этот сукин сын вообще не думал, что станет с животными, если он убил хозяйку. Вот только из-за этого мы его возьмем!
– Ну… не из-за этого, но в том числе.
Реутов возмущенно фыркнул.
Большинство граждан, которые стали жертвами преступлений, каким-то образом сами навлекли на себя беду – конечно, никто не имеет права их за это убивать, но вот взять, к примеру, генеральскую племянницу Надежду – тот образ жизни, который она вела, не мог не привести к печальному финалу. Не сейчас, так потом, не киллер с редким ядом, так пьяный собутыльник с ножом или тупым тяжелым предметом, или пошлый цирроз – так или иначе, до старости она бы не дожила. Или Милана… черт знает, что с ней не так, но удаленное из телефона видео свидетельствует, что она либо оказалась не в том месте не в то время, либо сама сунулась во что-то опасное.
Но ни кот, ни пес не виноваты ни в чем. И они полностью зависели от своей хозяйки, особенно раненая собака.
– Люба молодчина, конечно, – чувствуется порода. – Виктор вздохнул: – Надо бы к ней наведаться, вид у ней не так чтоб сильно денежный, может, помочь чем надо.
– Генерал…
– Да наш генерал, похоже, не торопится. – Он выглянул в окно. – Вот тут меня высади, я к матери заскочу, дальше на такси. В этом как раз вся загвоздка: Михалыч, а уж тем более его Диана – люди очень отзывчивые, а тут шутка ли – целых две племянницы. И не какие-то там седьмая вода на киселе, дочки родной сестры – а мы их никогда не то что не видели, но и не знали о них! Видимо, что-то там в семье случилось, и генерал теперь все равно расскажет – придется ему, раз его племянницы тут замешаны. Но торопить незачем, а заглянуть к племяннице нужно. Я так понимаю, она одна с ребенком, а тут собака – кормить, лечить… собака, там один корм стоит состояние, да и у кота вид такой, что вряд ли он ливерной колбасой питается.
– Да, этот кот что попало не ест. У меня дома похожий.
– Я сразу о твоем подумал, как увидел. – Виктор засмеялся: – Такая же наглая рыжая зажранная морда с высокомерной миной.
Реутов свернул на боковую улицу. Ему все время казалось, будто они что-то пропустили, и он хотел побывать на месте преступления один, без экспертов и оперативников. Ему нужно было поработать в тишине, подумать.
Ну, и поискать то, что они не заметили.
В палату к Милане их не пустили.
Строгая медсестра с ходу заявила, что впускают лишь родственников и вообще там реанимация, а не проходной двор.
Но Люба сдаваться не собиралась. Она притащилась в такую даль не для того, чтобы какая-то барышня фыркнула в ее сторону, когда у нее есть дело. Тем более что Леонид обещал помочь.
– Лилька, не пыли, это моя знакомая.
Леонид тут как тут, одет в зеленую хирургическую пижаму, деловитый и веселый.
– Больная без сознания, что она ей скажет?
– Лиль, я разрешаю посещение, перестань бюрократизм разводить.
Медсестра скептически поджала губы:
– Как прознает Семеныч…
– Я быстро, и не надо, чтоб она мне что-то говорила. – Люба с сомнением смотрит на поверхность стойки, которая не кажется ей достаточно чистой – под косо падающими лучами видны следы чьих-то пальцев. – Мне надо самой кое-что ей сказать, чтобы она не беспокоилась. Я забрала ее пса и кота, они у меня, а она, может, думает, что они там брошены…
– Ладно, надевай бахилы и халат. Лень, под твою ответственность. – Медсестра посмотрела на Георгия: – А вы, мужчина, подождите здесь.
Георгий даже не удивился. Люба выглядела добропорядочно и очень стерильно, а он… ну, видимо, не слишком.
– Ты тогда подожди меня здесь. – Люба виновато посмотрела на Георгия: – Я недолго.
– Ладно.
Он послушно опустился на банкетку, стоящую у стены.
Ему не хотелось возвращаться домой. Он был готов ждать, а потом следовать за Любой куда угодно, лишь бы не возвращаться домой. Как он годами торчал в этой пыльной квартире, так сейчас ему категорически не хотелось туда, словно, переступая порог дома, он хоронил себя заживо.