— Только не ври мне.
— Я боюсь поцеловать… девушку.
Машка хихикнула. Похоже, решила, что это мило.
Потом прошептала:
— Мне страшно. Дай мне руку.
Они скрестили свои руки, и потом уселись друг напротив друга на коленках, держась за руки.
У Блэквайтера билось будто не одно, а десять сердец сразу.
Маша наклонила голову чуть вперёд и посмотрела вниз, на их скрещённые руки, и сказала:
— Посмотри на это. Видишь. Вот это твоё мужество, в твоих руках. Оно всегда там.
Потом Маша аккуратно подняла голову, оказавшись почти нос к носу перед Блэквайтером, и посмотрела ему в глаза и добавила:
— Понимаешь?
— Да.
Он боялся шелохнуться, ведь в таком случае их лица соприкоснутся.
Но может быть пора?
Пора, чтобы они соприкоснулись?
Он решил: сейчас сделаю вдох и выдох, и поцелую её.
Всё.
Пора её поцеловать.
Он сделал вдох, и тут дверь распахнулась, и из комнаты вышли жутко довольные и хихикающие Аня с Яном.
Маша отодвинулась от Блэквайтера, сразу сосредоточив внимание на них, они с Блэквайтером отпустили руки и поднялись, и Маша с улыбкой спросила:
— Ну вы, ребят, похоже, на славу повеселились, да?
— Блин, этот наркотик – это нечто, — сказала в ответ Аня и чмокнула Яна в щёку.
Они снова уселись по двое друг напротив друга, и Блэквайтер почувствовал, как отпускает.
И Машу тоже.
И связь между ними, вот эта вот волшебная связь, она утрачивается.
(вот пиздец)
И он ощутил некую обиду, что вот у этого гика Яна всё получилось с Аней, а у него с Машей, с которой он куда более близок, по крайней мере, как ему кажется, нет.
Между ними целый мир.
— Крутой наркотик, — с улыбкой признал Ян.
Потом Блэквайтер с Машей неспеша возвращались домой, испытывая небольшой отходняк, и Маша вдруг спросила: