— Что ещё видишь?
— У меня тут весь мир меняется. Как будто попадаю в другое, более цветное измерение.
В принципе, у Блэквайтера было почти тоже самое, но ему силой воли как-то удавалось сохранять себя более-менее в рассудке, в этом обычном мире без красок, хоть они часто и проскакивали перед ним.
Потом Маша плавно положила голову ему на плечо.
Йес.
Всё-таки не нагнал Гатило.
Блэквайтер подумал, может, ему сейчас попробовать приобнять Машу за плечо, и будь что будет?
Кто знает, может она не заставит его убрать руку?
Да, сейчас ему кажется, что скорее всего не заставит.
ЧТО, БЛИН, ТАКОЕ…
Он будто храбрее становится.
А потом Маша наконец отпрянула голову, поморгала несколько мгновений, затем сказала:
— Мне надо бы прилечь.
Она легла на пол, и Блэквайтер рядом с ней.
Хм, в лежачем состоянии они оказались куда более расслабленными, и от этого визуалы поплыли по-полной, что подруга признала.
В ушах слышались какие-то звуки, какой-то скрип.
Накрывало сильнее.
— Что ты сейчас видишь? – Спросила его Маша.
— Это не описать словами.
— А ты попробуй… давай, Лёш, я в тебя верю. Пожалуйста.
— Ну…
Парень перевёл дыхание, чтобы было легче говорить, и негромко продолжил, прямо идеальным для себя голосом:
— Я представляю иной мир, который ещё только создаётся, и чувствую себя создателем этого самого мира. Каждая моя мысль, каждая деталь, каждый фрагмент – это часть громадного пазла, который в итоге отстроит этот великолепный мир. И в нём будут только прекрасные люди. И я там буду. И ты там тоже будешь.
Последняя фраза далась ему тяжелее, но он всё же сказал, и аккуратно повернул голову в сторону, в сторону головы Маши.
Она не повернула голову в его сторону, вместо этого и дальше смотрела в потолок, наблюдая там тот самый удивительный мир.
Блэквайтеру казалось, что ещё секунда, и он сейчас сможет очень уж запросто поцеловать Машу Рогову, девушку, которую любит больше всего на свете.
Если бы она повернула голову в его сторону, то он бы поцеловал, легко и просто.
Но она не поворачивала.
Блэквайтер почувствовал её прекрасный запах, который раньше никогда не чувствовал, и возможно, когда пройдёт эффект, уже никогда не почувствует.
Сейчас её лицо – по крайней мере, та часть лица, которую он видел, казалась ему особенно волшебной, будто не бывает в этом мире человека красивее неё.