Возможно, для него всегда так и было, а наркотик просто открыл ему его истинные мысли.
Он раскрывает истинную человеческую природу?
— Спасибо, Блэквайтер, — прошептала Маша.
Блэквайтер снова повернул голову в сторону потолка, и стал пялиться на плывущие фрагменты этого другого мира.
На этот раз уже Машка медленно повернула голову в его сторону, облокотив её набок, и была в нескольких миллиметрах от его щёк. Он ощущал её дыхание, и от этого у него вставал, но он надеялся, что Рогова этого не видит.
В какой-то момент Маша даже дотронулась кончиком носа до его щеки, из-за чего всё тело чуть не дрогнуло, но он каким-то неведомым самому себе образом удержал его.
Машка заговорила иным, будто не своим, а каким-то волшебным голоском, голоском прекрасной принцессы из сказочной истории:
— А у тебя запах совсем другой стал, такой мужественный.
Блэквайтер промолчал.
Он понимал, что если он повернёт к ней голову, они могут поцеловаться, чувствовал это, но почему-то теперь сам не был готов её повернуть.
Как будто храбрость одного отбирала храбрость у другого…
Или он всё это себе напридумывал?
— Лёш, — сказала Маша.
— Да?
Помолчав немного, она продолжила:
— Давай эксперимент поставим. Давай проверим, насколько хорошо ты сейчас способен услышать.
Он еле заметно кивнул, но Машенька, иначе он её сейчас называть просто не мог, кажется, почувствовала это.
Она придвинулась поближе к нему и наклонилась к его уху, и прошептала в него:
— Я больше всего на свете люблю лилии.
Этот приятный голосок будто пронёсся по всем частицам его создающегося мира.
Маша слегка отодвинулась, ожидая ответа, но Блэквайтер молчал, наслаждаясь этим моментом… и её прекрасным голосом.
— Ну как? – Не выдержала девушка.
— Ты для меня как бесконечность.
Машенька хихикнула. Похоже, сочла это за то, что эксперимент прошёл удачно.
Дальше любопытство начало брать над ней ещё больший верх, и по её инициативе, ребята уселись на задницы, прижавшись спинами друг к другу и закрыв глаза, и начали описывать друг другу, что они вообще чувствуют вокруг, и так на протяжении всех двух часов, пока действие не начало снижаться.
Блэквайтер боялся, что оно исчезнет, а он так и не сделает того, чего боится больше всего на свете.
На Машеньку будто снизошло то же самое чувство, и она спросила, повернув голову в одну сторону:
— Лёш, чего ты боишься больше всего на свете?
Он повернул голову в другую сторону и сказал:
— Я… я боюсь…