Маша ядовито усмехнулась, поражаясь его наглостью уже в край, затем встала и гордо сказала:
— Вот знаешь, ты иногда вроде кажешься нормальным парнем, а на деле урод самый настоящий. Я же тебе ничё даже не делала, реально слушала, чтоб ты мне помог, а ты продолжаешь свой стёб этот тупой. Можешь, знаешь, хоть всему универу нагнать, что я в дурдоме лежала, или ещё какую-нибудь подобную хуйню, мне вообще плевать, а всё равно ты сам отбитый. К тебе по-человечески, а ты… да пошёл ты вообще.
И Маша вышла из кабинета, со злостью хлопнув дверью, дошла до диванчика в коридоре на пятом этаже, где уселась, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, и начала так в полном молчании сидеть, глядя в пол и кипя от злости.
Вскоре, правда, к ней присоединился медленно подошедший Павлик Морозов, которого она сейчас видеть вот вообще не хотела; он уселся рядом и, хлопнув её по плечу, спросил:
— Ну ладно, рогатая, чё ты завелась-то так?
— Да потому что… я же тебе ничего не сделала, — уже спокойнее, остывая, ответила Машка, — я же просто тогда в первый день попросила, чтоб не курили у универа, а ты стебаться сразу начал, и сегодня вот также. Я надеялась, что хоть с английским нормально поможешь, даже призналась, что он мне реально не даётся… нет, блин, надо повыпендриваться.
Так они помолчали немного, а потом Морозов усмехнулся и сказал:
— Ну ладно, всё, пошли уже.
— Куда?
— Заниматься. Буду тебе объяснять виды времён, у тебя с этим, как я заметил, реальный напряг.
После этого Павлик поднялся и пошёл к кабинету уверенной походкой, а Маша, посидев ещё пару секунд, всё же поспешила за ним, пока одногруппник не передумал.
И они сидели так за партой с кучей учебников, и он спокойно, даже не подъёбывая, объяснял ей, Машке, как правильно составлять предложения, как легко выучить сразу где-то четыреста слов, просто опираясь на окончания, и у Машки от всего этого кипел мозг, но она внимательно слушала и старалась уловить мысль.
А потом на следующей паре добралась аж до среднего балла, из-за чего Эмма Владимировна даже оставила их с Морозовым после пары, и поражённо глядя в тест Маши, усмехнулась и сказала:
— Маша, я тебя поздравляю, ты до среднего балла добралась. Морозов… я под впечатлением.
— Да ладно, — хмыкнул он, и видно было, что следующие слова дались ему и особенно его чсв нелегко, но он всё же сказал, — в этом и заслуга Роговой есть.
— Ну, я смотрю, вы за время занятий подружились.
— Ещё чего, — одновременно отреагировали и Маша, и Морозов, а потом от осознания комичности эффекта Машка рассмеялась.
Преподша отпустила их обоих, и Павлик Морозов, быстро собрав свои вещи, молча вышел из кабинета и зашагал по коридору.
Маша подумала-подумала, а потом решила его догнать уже в коридоре, и позвала:
— Э… Паша.
— Чего тебе? – Лениво повернулся он.
— Спасибо за помощь. Ты всё-таки не такой уж урод, — и она вдруг даже обняла его, но сразу одумалась и перестала.
Павлик Морозов посмотрел на неё так, будто она действительно только из дурки, и сказал:
— А вот это уже, наверно, лишнее. Обращайся, чудила.
И повернувшись в другую сторону, продолжил свои молчаливые пафосные похождения.
Маша осталась стоять и пялиться ему в спину, пока к ней не подошла Лара, которая, подёргав подругу за рукав, вернула её в нашу реальность, и громко зашептала:
— Это чё щас, блин, было? Ты чё, реально обнялась с Морозовым, или мне показалось?
— Ну… всякое может быть, кроме того, чего быть не может, — и с улыбкой приобняв подругу, Маша продолжила, — погнали поедим. У меня было трудное переосмысление себя.
====== Глава девятая – Тур-поход ======
Это случилось в конце месяца.