Дождавшись, пока дверь за ним закроется, Павлик с усмешкой обратился к уже напрягшейся Маше:
— Не знал, что у тебя личный консильери есть.
— Это друг мой, — скрестив руки на груди, сухо ответила Рогова.
— Ага, а он об этом знает? Или ждёт, когда у вас постельный переполох будет, ха-ха?
— Иди ты. А у меня парень вообще-то есть. И давай уже заниматься.
— Ну-у… не знаю, — по-актёрски протянул Морозов, закинув руку на спинку стула.
— В смысле не знаю?
— Мысли без кофе просто так не идут, я же говорил.
Маша со злостью посмотрела на него и спросила:
— Я, по-твоему, тебе ещё на кофе должна раскошеливаться? Ты и так в плюсе от этого.
— Ну ладно, не хочешь как хочешь, тогда придётся сказать Эмме, что ты меня не слушалась, и посмотрим, кому она больше поверит.
Маша со вздохом пробормотала «Ну ладно», после чего сходила на первый этаж за кофе, который потом, задыхаясь после лестницы в пять этажей, громко поставила перед Морозовым.
Тот съязвил:
— Надеюсь, без сахара, а то я такой не пью, придётся тебе снова вниз топать.
— Знаешь что, я тебе его щас за шиворот вылью!
— Ну ладно, ладно, не кипятись, — и медленно и спокойно отпив кофе, всё больше нервируя Машку, Морозов поставил стакан обратно и также медленно облизал губы, после чего сделал вид, будто только заметил одногруппницу, — да ты чё нервная такая, стоишь как на пиках.
— Да потому что… достал ты меня уже своими этими выебонами, — Маша уселась рядом с ним и продолжила, — тебя же попросили по-человечески помочь мне с инглишом, ну не разбираюсь я в нём, ну так помоги, чё, так сложно, что ли?
— Ну ладно, ладно.
Открыв один из учебников с упражнениями, Морозов внимательно изучил страницу и, ткнув на какое-то упражнение, сказал:
— Вот, переделывание предложений. Делай, а потом проверю.
— И всё? Да тут же хреналион предложений, это тупо долго, — возмутилась Машка, посмотрев в учебник, — я думала, ты мне объяснять что-нибудь будешь.
— Лучшая тренировка – практика, скиллы вообще-то прокачивать нужно, чтоб вот тут что-нибудь осталось, — уверенно заявил Морозов, постучав по макушке Роговой, заставив её поморщиться, — так что делай, а я потом проверю.
Машка со вздохом принялась за упражнения, а Павлик Морозов с кофе в руке и телефоном в другой уселся на подоконник неподалёку и принялся отправлять разным своим друзьям вконтакте всякие голосовухи с рассказом о том, что он щас делает, или обсуждением какого-то предстоящего бухича, постоянно своими репликами сбивая Машу, которая терпеливо это игнорировала.
— Да, братан, я не могу ща, я одной отстающей из своей группы с инглишом помогаю, — говорил он кому-то.
Наконец, спустя мучительных полчаса Маша закончила, как можно громче положила ручку на стол и сказала:
— Я всё.
Морозов, лениво зевнув, подошёл к Маше, усевшись рядом, краем глаза глянул в тетрадь, а потом полистал учебник ещё и ткнул в ещё более длинное упражнение:
— Вот, а теперь это делай.
— Да ты, блин, издеваешься? Если б я хотела просто упражнения повыполнять, я бы это и дома могла бы поделать, и не пришлось бы на кофе твоё тупое тратиться.
— Тупой, — поправил её Морозов, — кофе мужского рода. Ты же журналист, ты должна знать.