И она сама, и жопа.
А Галкин всё не унимался, пока они шли по пустой вечерней дороге:
— Чё, молчишь? Это правильно. Как Аристотель говорил: меньше хуйни скажешь – целее жопа.
— Прям так и говорил? – Усмехнулась Вера.
— Ну, ты ж меня знаешь, я пиздеть не буду.
Вера похихикала, а Машка подумала: мне, похоже, сейчас тут придётся жёстко фильтровать свой базар, чтобы когда что-то говорю, потом моя жопа меня за это не ненавидела.
Ребята снова пришли в тот самый двор, где не так давно собирались более шумной компашкой(и Лара со своим парнем-уродом тут были, мелькнуло в голове Машки); все уселись на скамейки да на заборчик рядом, ну одна только супер-активная Вера щас начала всё прыгать перед ними, болтая обо всякой хуйне то с одним, то с другим членом их «дружного коллектива».
И к самой Маше она сегодня вроде как поближе держалась, ну или Маше просто показалось.
В общем, очень скоро Аня, перестав обниматься с Яном, встала перед ребятами и начала рассказывать какую-то там весёлую историю, а отделившиеся от основной группы Макс Галкин, Вера и Лена по предложению Галкина решили играть в игру, в которой тебя должны хлопнуть по ладоням, а твоя задача быстро убрать ладони.
Агрессивная какая-то игра, подумала Рогова, я бы не стала в такую играть.
Ей и на заборчике рядом с позанимавшим всю скамейку основным составом было хорошо, просто сидеть и слушать историю Ани про то, как она как-то с родителями загород съездила не очень удачно.
Но тут всё испортила первее всех вспомнившая о ней Вера:
— Маш, а давай к нам.
Нет, Машка, не слушай, это провокация.
С тебя сегодня разве мало было?
Поэтому блондинка только покачала головой и выкрикнула:
— Не, я пас.
— Да ладно, видно же, что она боится, — усмехнулся Галкин и с силой хлопнул по рукам Веры, заставив её с визгом затрясти руками.
Зрелище не из лучших…
Игнорируй, Маш, игнорируй, это провокация, Маша, Маша, приём!
БЛЯ
Гордость снова заиграла в девчонке, и она крикнула в ответ:
— Ничё я не боюсь.
— Ну давай тогда докажи, — хмыкнул тот, — только предупреждаю, жалеть не буду.
Машка замялась.
На самом деле ей и вправду было стрёмно, хоть показывать это и не хотелось.
Лена тут за неё заступилась:
— Маш, в том, что тебе стрёмно, ничего такого нет, мне вот тоже немного, когда смотрю, как Вера визжит.
Ну то что они её ссыклом посчитали, это уж перебор для Роговой был.
Пересилив страх, она встала и подошла к ребятам, уже молясь за свои ладони, и встав в боевую стойку, выпрямившись, спросила: