— Ну, кто первый?
— Я вне игры, — честно призналась Вера, — лучше пока просто посмотрю.
Лена тоже особо не рвалась хлестать подругу по ладоням, так что вперёд вышел Галкин.
«Ну пиздец повезло».
Маша вытянула руки ладонями вверх и начала думать: спокойно, главное сохранять спокойствие и не поддаваться панике, и хуй он тебе по рукам попадёт.
— Предупреждал же, довыёбываешься, — тихим, но спокойным голосом, чем ещё больше занервировал Рогову, произнёс Макс Галкин, — бу!
Он просто сделал вид, что его руки дёргаются, а Машка тут же отдёрнула свои, заставив его заржать, а Веру усмехнуться.
Вроде и о безопасности думаю, и вроде как-то стыдно перед ними, что щас труханула.
Галкин проделал такой же трюк ещё два раза, и оба раза Маша одёрнула руки, а он в итоге хитро заулыбался.
«Как он меня бесит».
Маша попыталась поактёрствовать и сказала скучающим голосом, типа пусть удивятся моему спокойствию:
— Да давай уже.
— Давать?
Галкин снова проделал тот же трюк, но Машка уже на этот раз почти не убрала руки, лишь на пару миллиметров их одёрнула.
И это было её фатальной ошибкой, ведь уже через мгновение Галкин реально с силой шлёпнул её по рукам.
И походу он реально постарался.
«Специально для меня, сука».
Потому что раздался ну такой шлепок, и у Маши сразу загорелись руки, их прям зажгло, а у Лены даже вырвалось:
— О Господи.
Аня, тоже начавшая наблюдать за этим с остальными, ойкнула.
А вот у Машки вырвалось кое-что похлеще:
— Бля!
После этой реплики, видно, жутко позабавившей Галкина, тот заржал.
Вот сука смешно ему.
А Маша, сжимая губы, чтобы не визжать от боли, затрясла руками, чтоб они не так сильно горели.
Вера поддержала её:
— Маш, да, я знаю, какой это пиздец.
Но Маше в тот момент показалось, что у неё ещё и в два раза больший пиздец, чем у Веры; с каждой секундой было всё больней, и она не выдержала, отойдя в сторону, тоже став вне игры, и обхватив жгущие ладони почти полностью оголёнными ногами.
— Ну чё, девчонки, кто следующий? – Злорадно усмехнулся Галкин.
Не удивлюсь, если ему приносит удовольствие причинять боль людям, я ж говорю, маньяк, подумала Маша.