Галкин взял в руку ладонь Маши, положил в ладонь бумажку и сжал своей рукой пальцы Роговой в кулачок, и сказал, наклонившись к ней, как старший брат сестре:
— Никогда не выебонь на кого попало, девочка. Это ладно я добрый попался. А так неизвестно, чем это может кончиться. Поняла меня?
Маша отвела взгляд.
Неприятно ей было, что этот кусок дерьма учит её жизни.
Он спросил грубее:
— Я говорю, поняла меня?
— Да, — машинально ответила Машка, испугавшись, и выдернула свою руку.
Что-то в этом Галкине было… пугающее до жути, но манящее. Как у маньяка, блин.
«Вот во что ты опять ввязываешься, Машка?».
Девушка поспешила отправиться искать физрука, пока бумажку снова не отняли, и на этот раз не выпускала её из руки.
Хватит с неё приключений.
На большой перемене Машка поджидала Блэквайтера в вестибюле, сидя на скамейке – у неё была для друга не слишком приятная новость.
Он увидел её издалека, помахал рукой и сел рядом.
Маша виноватым голосом сказала:
— Слушай, Лёш, у меня там конфуз случился… короче, мне Аня сказала, что у нас сегодня собрание студсовета после пар, какое-то важное мероприятие на предстоящие праздники обсуждать будем, так что ты не против, если мы поход в суши-бар отложим на другой раз?
— Ну ладно, — постаравшись как мог скрыть свою грусть, кивнул Блэквайтер.
— Спасибо, ты супер.
Девушка всё равно чувствовала, как её друг расстроился.
«Опять во всём лажаешь, Машка».
Она решила ему честно признаться про сегодняшнее утро, он всё-таки теперь её, можно сказать, единственный настоящий друг:
— А я сегодня утром с этим Максом Галкиным поцеловалась.
— Чего?! В смысле… он же… ты когда успела?
И девушка всё детально выложила Блэквайтеру про все события, начиная с поручения Ани.
— Вот он урод, — тихо процедил Блэквайтер.
— Да. Но знаешь, странно. Я во время поцелуя почувствовала, как будто целуюсь с кем-то очень близким… хех, как будто с кем-то, кого я люблю.
Блэквайтер пожалел, что услышал эти слова.
Машка не знала, но ему сейчас стало очень паршиво.
Захотелось больше всего ударить кулаком в стену, и плевать, что будет чертовски больно.
Он ведь всегда боялся услышать от неё именно эти слова – не что она с кем-то поцеловалась… а что она кого-то любит.
Кого-то другого.