– Ту, которая справилась с нами. А нас было тогда пятеро. После такого поражения и стыда двое ушли от нас. Я снова приехал сюда, и все рассказал брату. Он высмеял меня тогда. Сказал, что я никчемен.
– Это он правду сказал, – ответила Стэлла. – Хотя он та еще дрянь!
– Не перебивай, прошу! – произнес поверженный. – Хоть я и «хромой хромосомой», как ты обозвала меня, но имей хоть грамм снисхождения! Уважь хоть малость, хоть немного.
– Хорошо! Говори, – ответила Стэлла.
– Я помню ее. Она была красивая. Я хотел было с ней позабавиться, но получил серьезный отпор. Такого мы никогда не встречали. Чтобы женщина могла вот так. Она красивая. И ты мне ее напоминаешь.
– Опиши мне ее, – проговорила Стэлла. – Как она выглядела. Ведь я уверена, что она буквально запечатлелась в твоей памяти.
Когда поверженный описал образ той женщины, то Стэлла сразу узнала в ней свою мать. Лия жила в памяти подонка!
– Ах, негодяй! Добрые люди должны сохранять добрую память о добром человеке! Но чтобы вот так! Да никогда!
И Стэлла с силой нажала ногой на глотку врага. Тот захрипел и перестал дышать.
– Стэлла! Опомнись! – это закричал Ян, увидев, что Стэлла в состоянии аффекта творит уже не суд, а совершает казнь.
Вопль Яна вернул Стэлле разум. Еще бы немного, и она бы раздавила мерзавцу горло, но, вовремя опомнившись, убрала ногу от его кадыка. Мерзавец съежился, превратившись в какой-то совсем неприглядный комок.
– Комок грязи, – кинула ему на прощание Стэлка и зашагала к Яну.
Тот пребывал в дополнительном шоке от всего увиденного и услышанного. На его глазах Стэлла повергла врагов!
– Ты как себя чувствуешь? – спросила его Стэлла, подойдя к нему и встав на одно колено.
– А? Я.. это, да ничего, вроде, – пробормотал Ян. – Я думал ты его убьешь…
– Его убить все равно что бешеную собаку, – ответила Стэлла. – Пойдем домой. Я познакомлю тебя с очень добрыми людьми.
– А кто они? – спросил Ян.
– Мои бабушка и дедушка, – ответила Стэлла.
– Слушай, а тот, ну, которого ты столкнула в воду… – забеспокоился Ян.
– Оно не утонет! – ответила Стэлла. – Все, пойдем!
И они отправились домой к Стэлле. Она даже не догадывалась о том, что пока расправлялась с врагами, дед Антон и баба Серафима бурно вспоминали свою негасимую, как в результате оказалось, молодость!
Действие тридцать седьмое
Том лежал дома в совершенно разбитом состоянии. Конечно, так опозориться перед народом. Благо, этот вопрос просто сочли за бред. Приведя его в чувство окончательно, отпустили с миром домой. И вот теперь, находясь дома он думал и думал, что делать дальше. А не найдя ничего верного, решил просто заснуть.
А баба Серафима с дедом Антоном встретили Стэлку особенно весело, подозрительно улыбаясь. Стэлла заметила, что им как никогда очень хорошо. Дед Антон лежал не как всегда на своей кровати, а закинув ногу за ногу! В такой позе Стэлла его еще никогда не видела! Обычно тихо да спокойно лежит на своей кровати, а тут – на тебе! А баба Серафима буквально валялась в постели с веселой улыбкой. Обычно она лежала тихо и мирно, просто отдыхая, а тут было что-то не то.
– Чего это с Вами? – спросила Стэлла, глядя на них.
– Да и старикам иногда Солнышко улыбается! – с хитринкой в голосе ответил дед Антон, поглаживая бороду.
– Это в каком смысле? – с улыбкой спросила Стэлла.
– Да уж какие тут смыслы, внученька, – проворковала Серафима. – Скока уж лет мы, поди, с ним вместе! Щас вот уже старенькие, а Солнышко нет-нет, да и улыбнется нам. Чтоб не забывали, что мы все-таки супруги!
Тут до Стэлки все дошло! Длина рта ее превзошла все физиологические возможности от той улыбки, которой наградила она стариков.
– Вот это номер! – произнесла она. – Вот это да! Да какие же Вы после этого старики? Дорогие Вы мои! Как я за Вас рада! Дааа! Много у Вас завистников наберется из тех, кто считает себя стариками в таком возрасте. А нам, у Вас поучиться нужно, как вечно молодыми быть!