То ли эти объятия казались очень добрыми, то ли… Стелла вдруг поняла, как дороги ей эти старики! Как она соскучилась по ним. Соскучилась, вырвавшись из объятий смерти! Нервы ее не выдержали. Она еще крепче обняла их и вдруг разрыдалась. Дед Антон да баба Серафима подхватили ее и буквально внесли в дом. Там усадили за стол. Серафима, глядя на Стэллу, тоже сначала пустила слезу, а потом просто завыла, по-бабьи. Вот так сидели они и рыдали. Дед Антон стоял рядом и успокаивал обеих. Затем, проревевшись, Стэлка успокоилась и пошла умываться. Баба Серафима пошла за ней. Через некоторое время они сидели уже за столом.
– Давай хоть ножик-то уберу, – проговорила Серафима.
Но дед Антон возразил:
– Не надо. Пусть на ней будет. Он ей идет! А теперь расскажи, Стэллушка, что произошло! Откуда у тебя такие пятна? Скока здесь живу, такого еще не встречал!
– Мне бы что-нибудь от нервов, – произнесла Стэлла.
– А, это мигом, – ответил Дед Антон. – Сейчас!
Через минуту на столе красовался пузырек с чистейшим самогоном.
– Да что ты, старый, – возразила было Серафима, – Чего доброго, споишь!
– Цыц у меня! – скомандовал дед Антон, наполняя рюмку. – А ну-ка, Стэллушка, залпом! А закусочка – яблочко!
Стэлла поднесла рюмку к носу. Ох! И ядрен! Стэлла немного отпрянула.
– С осьминогом-гигантом сладила, а с рюмкой что же? – подтрунил дед Антон Стэлку.
Стэлка взглянула на деда Антона с иронией, улыбнулась, вдохнула поглубже, поднесла рюмку ко рту и, зажмурившись залпом, опустошила ее!
– Ах! Молодец, внучка! – воскликнул Дед Антон и тоже залпом опустошил свою рюмку.
Закусили яблоком. Хорошо.
– Мать! Ну а ты чего? – дед Антон, увлекшийся Стэллой, совсем позабыл о супруге.
– Ой! – отозвалась Серафима. – Да мне еще не хватало! Самогон этот.
– Давай, давай! – не унимался дед. – Сегодня день такой! Надо!
– А какой? – спросила Серафима.
– Какой! – дед уставился на жену. – А вот какой! А ну, Стэлла, расскажи-ка теперь, а что это с тобой такое произошло там? В морской пучине.
Самогон был хороший. Чистый и крепкий. Он приятно обжег рот. Стэлла, проглотив его, сразу потянулась за закуской. И вот наступило расслабление. Стэлла откинулась на спинку стула, и после вопроса деда Антона о том, что с ней произошло, рассказала все.
– Ах ты родненькая моя! – запричитала Серафима, теперь уже сама, в ходе рассказа Стэллки, наливая себе самогонку.
– Да… – произнес дед Антон, – Такого я еще не слышал. А куды же твой акваланг делся?
– Да так, – ответила Стэлла. – Сдала я его.
– Сдала, говоришь? – дед Антон встал из-за стола, походил по комнате. – Понимаешь внучка, какая неувязочка получается… Эти следы такие, что и десяток пловцов не отпустят! Это же какая тварь под водой была?
Стэлла хотела было возразить, но дед был неприступен.
– Ты мне скажи всю правду, не «вихляй». Такая тварь тебя бы не отпустила. И воздух весь бы закончился.
– Дед! – вмешалась Серафима. – Что ты ее пытаешь? Она и так намучалась!
– Не встревай! – скомандовал дед. – Я хочу правду! Мне более ничего не нужно! Такая тварь сдавила бы ее на раз-два! И дух вон! А здесь? Все как по маслу! Все хорошо! Нет, тут что-то не то! Стэлла, что произошло?
На этот раз Стэлла поняла, что ей не выкрутиться. Она, глубоко вздохнув, начала снова.
Ян подходил к большой скале. Она действительно была для него неким талисманом. Здесь он впервые увидел Стэллу. Там, на вершине! И от этого она, Стэлла, казалась еще краше. Девушка, которую обнимают облака! Весь мир у ее ног. В том числе он. Ян вздохнул. Хорошо, что мать в порядке. Он подошел к месту, где познакомился со Стэллой. То место, куда он еле выполз после смертельного путешествия под водой. Ян присел на близлежащий камень. Он смотрел на море. Тихое и спокойное. Казалось – никакой опасности вокруг. Но вот чудится ему, как из морской глубины поднимается огромная голова, страшные глаза глядят прямо на него. И вот, под водой, буквально рядом с ним, извиваются страшные щупальца, готовые вновь схватить его. Он вздрогнул, но не от видения, а от прикосновения кого-то. Ян оглянулся.