– Можно войти? – от нечего делать спросил я.
– Нет, – ответил тот же привратник.
– А что там внутри? – убивая время в ожидании Глеба, спросил я.
– Закрытое мероприятие, – последовал ответ.
Я переминался с ноги на ногу, чтобы отпугивать комаров. Через минуту за дверью раздался звук открывающегося замка, затем она отворилась. В дверном проёме стоял Стальский в расстёгнутой рубашке. Я вопросительно посмотрел на него, а потом на стоящих по обеим сторонам от дверного проёма охранников.
– Что встал? Заходи, – сказал Глеб.
Я начал медленно заходить, не забывая поглядывать на привратников.
Оказавшись внутри, я мгновенно ощутил контраст между убогостью экстерьера и богатым убранством интерьера. Отделка помещения, уже начиная с прихожей, была выполнена из дерева. Свет струился из каких-то скрытых в полу ниш. В воздухе разливался ненавязчивый аромат душистых трав. Первым после коридора помещением оказался просторный зал с диванами и столами, телевизором, двумя русскими бильярдами и маленьким, но плотно затареным баром. Телевизор был включен, и его смотрел человек, который, услышав звук наших с Глебом шагов, обернулся и кинул:
– Привет, Вадим.
– О, привет, Окунь, – обрадовался я знакомому лицу и подошёл, чтобы пожать руку.
Это окуневская серебряная А7 стояла на улице. К нам подошёл Стальский и спросил:
– Так вы знакомы?
– Да, – сказал я.
– А что ты мне не сказал, что знаешь Аронова? – обращаясь к Окуню и улыбаясь, спросил Глеб.
– Специфика бизнеса, – пояснил Окунь. – Конфиденциальность – залог конфиденциальности.
Почувствовав себя немного посвободнее, я с усмешкой спросил:
– Ну и чем тут занимаются? Играют в покер? Смотрят бои без правил? Убивают бомжей ради развлечения? Лепят горшки? А?
– Ты ещё не догадался? – спросил Глеб.
– Неужели трахаются? – слишком громко проговорил я, и эхо раздалось под потолком помещения.
Как раз в этот момент из прихожей в зал вошли мужчина и женщина и, сдержанно проговорив: «Здравствуйте», проследовали в следующее помещение.
– Да, – сказал Глеб.
– Что «да»? – переспросил я, всё ещё смотря на дверь ведущую вглубь.
– Да, свингер-клуб, – пояснил Глеб.
– Ты шутишь?.. – глупо улыбаясь, спросил я, хотя уже в тот момент прекрасно понимал, что так оно и есть.
– Да нет же, – сказал Глеб. – Это закрытый свингер-клуб, в который новые члены принимаются путём вынесения кандидатуры на всеобщее голосование. Если кандидат набирает восемьдесят процентов голосов, то его приглашают на ознакомительный вечер. Если ему по нраву, то он вносит членский взнос и становится резидентом.
– А я?.. – пролепетал я, не зная, что конкретно хочу спросить.
– А ты был вынесен на голосование три месяца назад, но никак не мог набрать нужный процент голосов, и вот сейчас набрал, – разъяснил Стальский. – Тот, кто знаком с кандидатом лично имеет право вето.
– Что? – переспросил я.
– Есть устав общества. Потом объясню, – отмахнулся Глеб. – Кстати, основателем, а также спонсором на первых порах, является Марсельчик.
Я молча переваривал обрушившийся на меня поток информации. Конечно, всё это не могло не быть правдой, но в глубине подсознания была маленькая бледная мысль, что меня разыгрывают.