*****
После «Фанерного Пейзажа» я поехал к себе на квартиру, чтобы в одиночестве изучить материал из жёлтого конверта. Увлёкшись работой (да-да, я могу увлечься работой), я не заметил, как стемнело. Пора было собирать бумажки и мчать домой, чтобы после нежных объятий со своей Кариатидой, продолжить работу над статьёй в компании «славной настойки» (читай – «любого крепкого алкогольного напитка»).
Для разнообразия я решил выехать из города не кратчайшим путём, а через мост «Тысячелетие», – оттуда открывался захватывающий вид на обе половины города. Минув мост я съехал в небольшой туннель, и в этот момент по крайне левой полосе, моргая ксеноном, промчался красный Ягуар с чёрной тканевой крышей. Пролетая мимо моего левого борта мотор Ягуара взревел ещё сильнее, и эхо прокатилось под сводами подземного переезда. Я с улыбкой проводил, превращающийся в точку на горизонте, красный родстер. Дорогие понты, сколько себя помню, не оставляли меня равнодушным. Может мне показалось, но вроде номер у этого монстра был: «к001рт». Да разве ж его разглядишь, когда он перемещается со скоростью двести пятьдесят.
Когда я уже почти выехал на шоссе, зазвонил телефон. «Шуба», – прочитал я имя абонента. С секунду поколебавшись, я нажал «Ответить».
– Эй, приве-е-ет, как дела? – начал я разговор.
– …………
– Ммм…
– …………
– Вынужден ответить отказом, пупсик, – смеясь, ответил я.
– …………
– Нет, а что вы меня раньше не звали, когда я был…
– …………
– Никакого веселья не хочу.
– …………
– Чтобы отдыхать, нужно работать, а я…
– …………
– Веселитесь, вы заслужили. А я поеду домой репетировать семейную жизнь.
– …………
– И это… Спасибо, что позвал. Извини.
– …………
– Тебя туда же.
Разговор завершился. Я ехал и улыбался. Чему конкретно? Даже не знаю. Тому, что у меня, у нас всех всё хорошо. А Шуба меня звал на какое-то досужее мероприятие, на котором они с Глебом постоянные резиденты. Что именно за мероприятие Егор не уточнил, пытаясь заинтриговать меня. «Ты же журналист, исследователь…» – привёл, подсказанный Стальским, аргумент Егор, чем меня несказанно посмешил. Но для меня больше не существовало интересных мероприятий, кроме тех, что были у нас с Мартой. Вот, скажем, два дня назад: приезжаю домой, захожу в гостиную, а там никого нет. Только записка на столе. От Стальской. В ней написано: «Поднимись в бар на третьем этаже», и сердечко нарисовано.
Я поднимаюсь и что я вижу. Играет спокойная музыка. Свет везде выключен, только над баром и стойкой горят две тусклые лампочки. Джессика в фартуке и белой рубашке стоит за стойкой и натирает бокал вафельным полотенцем. Стальская, одетая в вечернее платье с открытой спиной, делает вид, что смакует мартини и в мою сторону даже не смотрит. Я включился в игру. Подсел рядом и махнул «бармену», мол «как обычно».
– Что ты пьёшь, милая? Мартини? – обратился я к «прекрасной незнакомке».
Стальская-незнакомка смерила меня оценивающим взглядом и промолчала.
– И повторите заказ для леди, – велел я «бармену».
Когда наши заказы были готовы, я возобновил общение.
– Так что… Как твоё имя, красавица?
– Мария, – промолвила Марта. – А твоё?
– Можешь звать меня Корнелиус, – сказал я.