La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Им двоим – врачу и оперу – не составило большого труда уложить меня в кровать и привязать руки и ноги эластичными бинтами. Стальский же подобных мер в отношении себя не требовал, так как считал себя парализованным. Всё это время, что они меня усмиряли, я орал как свинья и требовал отвести меня к Марте Стальской.

– С ними сейчас бесполезно разговаривать, – сказала врачиха полицейскому, когда я переводил дух между своими воплями.

Спустя какое-то время ко мне присоединился Стальский, и мы начали орать по очереди. Со стороны это выглядело подлинным дурдомом. Улучив мгновение тишины, врач сказала Габдрахманову: «Побудьте здесь, я схожу за лекарством». Через минуту она вернулась с маленьким металлическим подносиком, на котором лежали два шприца с прозрачной жидкостью. Я, не переставая ритмично вскрикивать, без сопротивления дал сделать себе укол в вену. «Не сопротивляйся, друг», – сказал я Стальскому, видя, что он боится укола.

Прошла минута или две. Орать уже не хотелось. Кровать начала качаться, подобно качели или колыбели. Когда мой разум уже почти померк, в палату вошёл Бимерзкий и с порога строгим голосом обратился к врачу и Габдрахманому:

– Кто вам позволил допрашивать моих клиентов в моё отсутствие?! Их отравили. Вот заключение лаборатории.

– Эй, Марк, – умирающим голосом позвал я.

– Что? – не слишком приветливо отозвался Бимерзкий.

– Что с Мартой? – теряя фокус зрения, спросил я.

Дважды Мерзкий не торопился с ответом.

– Что с ней? – из последних сил спросил я.

«С ней всё будет в порядке», – услышал я сквозь пелену забытья и… уплыл в темноту.

«Ты скажешь: «How much?»

Я скажу: «Fuck you!»

Каждый хочет чужую,

Никто не хочет свою»

БГ

Глава о восьмой заповеди, «Неустоявшихся моральных новшествах» в «Храме Бесстыдства», «Ромашке Познания», лучших применениях галстукам, мисс Конгениальность, мистере Конь-генитальность и Человеке на Луне

22 мая.

Вот уже пару недель мы жили безо всяких злоключений. И, чёрт возьми, мне нравилась такая жизнь.

В этот день я, как самый ничем не занятый, ездил платить за коммунальные услуги за свою квартиру и квартиру Стальских. В три часа дня – как раз кстати – позвонила Сицилия, – у неё для меня был новый материал, – для июньского номера La Critic’и.

– Как у вас дела? – пространной интонацией спросила меня Владимировна. – На здоровье не жалуетесь?

Она, конечно, имела в виду тот случай, когда нас отравили грильяжем.

– Всё в порядке, СициМировна, спасибо, – ответил я.

– Что уж там в итоге оказалось? – попросила напомнить она.

– В основном «Тарен». Он раньше входил в комплект аптечки индивидуальной, являясь противоядием от некоторых видов химического оружия…

– Понятно.

– Такие дела. И ещё там нашли какую-то хлорид-диоксид-моногидраза… Лаборант говорила, я не запомнил.

– Ясно.

По факту покушения завели уголовное дело. Бимерзкий настоял на том, чтобы мы написали заявление, во много потому, чтобы нас самих не привлекли за употребление запрещённых препаратов. Это была его линия защиты. Следственные органы в рамках расследования прокрутили все записи с камер наблюдения в здании телекомпании «Кефир», но выяснить кто принёс «заряженную» коробку конфет не представилось возможным ввиду давности событий. Как я уже говорил, конфеты лежали в Танке уже довольно долго. Ещё следователи снимали отпечатки с самой коробки и даже звонили в Санкт-Петербург на фабрику им. Крупской. Интересно, что они спросили? «А грильяж с «Тареном» у вас выпускается? Может какая-нибудь ограниченная серия, специально для Грушинского фестиваля?»!

– Хорошо, – задумчиво проговорила Сицилия. – Ладно. Передавай привет Марте.