Как честный человек, я был просто обязан приготовить завтрак.
«…Радовало всё – это было начало.
Она спала дома, мне её было мало…»
Где-то умоляет Вас один, где-то дожидается другой…
МТ
Сила, делающая гораздо больше витков в секунду вокруг Земли, – не электрический ток, а душевная боль
М. Пруст
Вечер воскресенья. Глеб, Джессика и я собираемся перекусить.
– Что сияешь? Торжествовал над телом моей сестрёнки? – Глеб играюче-коварно прищурился.
– Ты выражаешься как Морис Дрюон; прекращай; пугаешь меня, – я действительно не мог скрыть радость и даже готов был для полного счёта расцеловать Стальского. – Зови меня теперь Райнхольд Месснер.
– Я тебя буду так звать, когда ты вскарабкаешься на всю волейбольную команду, – со смехом ответил Глеб.
– Мне больше никто не нужен, – поспешил сказать я.
– Повезло тебе, что я не кавказский брат, а Марта не кавказская сестра, а то бы я тебя зарэзал! – последнее слово Стальский произнёс с акцентом и с поднятым указательным пальцем.
– Ага, кому повезёт, у того и… Как ваш тёзка из советского киношедевра говаривал, Глеб Егорович?
– И что и что? Какие планы? – продолжал ненавязчиво допрашивать Глеб.
– Всё как у людей: свадьба, дети, развод, алименты, «малыши Эзра и Эстер совсем не видят папу» и прочее, – сквозь счастливую улыбку ответил я.
– О, мсье, да вы, оказывается, честный человек! Не ожидал от вас, право же!.. – продолжал стилизовать под французскую классику свою речь Глеб.
Я тем временем сел на диван и машинально защёлкал каналами.
– А что если она не согласится? Кстати, где она? – Глеб театрально окинул взором пространство.
– По делам поехала. Сегодня же запись «Завтрака», была… А если не согласится, то я убью себя, а потом тебя, чтобы ты не тосковал по мне, – я наткнулся на местные новости и включил звук.
«Ещё один видный политический деятель сходит с дистанции. Бывшему министру сельского хозяйства республики грозит уголовное преследование по результатам проверки следственного ком…» Я замьютил картинку.
– Что там у нас есть? Я голоден, как стая саранчи, – помыслил я вслух, оглядываясь на орудующую в кухонной половине Джессику.
*****
Было десять часов вечера, когда моё беспокойство по поводу отсутствия Стальской переросло в тревогу. Я крутил в руке свой телефон и оглядывался на Глеба, который покуривал и смотрел на экран своего компьютера. «Позвоню», – решил я. Набрал номер Стальской. Первый гудок, второй, третий… восьмой. Соединение прервалось.
– Ну-ка что у нас имеется? – пробормотал я, залезая в морозильник.
– Что? Не берёт трубку? – спросил Глеб.
– Ага. Ты будешь? – взбалтывая содержимое бутылки с надписью «Absolut», спросил я.
– Давай чуть-чуть.
– Не берёт. Что такое-то?! – с дрожью в голосе проговорил я.