La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А потом с виноватым видом сказал:

– Вот что, дорогая Полина: я вам запудрил мозги своими «никте и нигдем», когда как на самом деле La Critica означает «Критичность», а не «Критику». Критичность ситуации – перманентное состояние наших жизней. Каждый сегодняшний человек – это случайно выживший вчерашний.

– Ладно, – прервала мою тираду Полина, – Мне всё понятно.

«Чёрт возьми, – подумал я. – Только моя мечта быть интересным взрослым состоявшимся женщинам стала воплощаться, как я иду на попятную». Проводив Полину до её автомобиля, в котором ожидал водитель, я вернулся на третий уровень, лёг на свободный диван и задремал. Проснулся, когда обслуживающий персонал убирался в помещениях после мероприятия.

*****

На гостевой парковке оставалось две машины, да и те уже стояли с включенными фарами. Часы показывали два часа ночи, когда я открывал входную дверь, чтобы забыться полноценным сном на своей кровати. Я почти справился с замком, когда из одной из наших машин раздалась музыка. Обернувшись, я увидел, как водительское стекло мартовского Hammer’а опускается. На пассажирском сиденье была Стальская. Я подошёл; Марта убавила музыку.

– Ты что? – спросил я.

– Вперёд, Луи, я голодна, а город ждёт, – Марта снова подняла окно. – Touch in the night…

Я показал указательный палец, что означало, что буду через минуту. Вихрем долетел до ванной на втором этаже, прополоскал рот зубным ополаскивателем; выпрыгнул во двор, из бардачка «Первой» извлёк свои водительские права и через тридцать пять секунд уже шевелил настройками водительского сиденья мартовского танка.

– Ты пьяна? – поинтересовался я.

– Не так сильно, как хотелось бы, – ответила Марта, кладя ноги на поручень над перчаточным ящиком.

– Куда рулить? – спросил я.

– В самые красивые места нашего города.

– На «голливудские холмы»?

– Для начала – да, – Марта вновь прибавила музыку и полностью открыла люк; в салон ворвался карамельный запах загородной ранней осени.

Ворота наконец-то расползлись, и я выгнал машину задним ходом. В глубине аллеи я различил фигуру Стальского, он обнимал две женские фигуры; мы, не заботясь о качестве дороги, двинулись в сторону города. На незначительном расстоянии от нашей переливающейся всеми огнями «карусели» светили фары Range Rover.

Через десять минут мы выехали на прямую дорогу, ведущую в город. Дорога была хорошо освещена, машин было не мало, но не так чтобы много. Все водители были одеты по дискотечной моде восьмидесятых. Некоторые тачки были оснащены гидравликой и прыгали в ритм нашей стереосистемы. Женщины с ярким макияжем; кто-то одет в коричневую кожу, кто в кофты с кричащими аппликациями. Все в теме.

«Sweet dreams are made of this

Who am I to disagreеееееe?

I travel the world

And the seven seas

Everybody’s looking for something…»

Заняв крайнюю левую полосу, наш ледокол уверенно и непринуждённо двигался из прошлого в будущее. Марта вылезла в открытый люк. Мне остались только её бесконечные ноги в узких джинсах (она успела переодеться) и обнажившийся живот.

«…Some of them want to use you

Some of them want to get used

by you

Some of them want to abuse

You

Some of them want to be abused…»

Гибкое тело моей красавицы Марты покачивалось в ритме текущего мюзикла. Все взгляды были устремлены на неё, – на высокую Богиню, волею Вселенной оказавшейся вышедшей (как Афродита из морской пены) из крыши внедорожника американской армии. Остановившись на светофоре, я не удержался и осторожно поцеловал Марту в живот. Репрессий не последовало. Вообще никакой реакции не последовало; большая часть Марты всё ещё была над крышей. «Хорошо», – подумал я. «Да, хорошо», – закрепил я последнюю пришедшую в голову мысль.