Энциклопедия наших жизней. Семейная сага. Наша доченька – Стэлла. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На второй половине рынка, представлявшей собой – большую пустую площадь, в будни было пусто, стояло лишь небольшое количество грузовых и легковых машин. Зато в дни привоза там тоже было не протолкнуться.

Сельские машины занимали места вдоль всего периметра забора и рядами по площади. Перед машиной устанавливались колья, к которым привязывали верёвки. Это было ограничением для площадки, на которой стелился брезент, и выкладывались товары. Чего тут только не было: трикотаж модный, бельё, посуда, домотканые ковры из Молдавии, импортные товары и т. д. и т. п.

Учитывая, что в Москве такого обилия не было, мы ходили на этот рынок в дни привоза, как на выставку. У нас всегда была с собой небольшая сумма денег, ассигнованная для покупок. Но сумма была, как правило, небольшая, а купить хотелось – и то и то… Поэтому мы очень долго ходили по этому привозу, пробиваясь сквозь толпу поближе к машинам и высматривали и приценялись… И, наконец, мы что-нибудь покупали себе, а чаще – детям. Я помню, как в одну из поездок именно здесь мы с Витей купили себе болоньевые плащи, которые только вошли в моду.

Не менее любопытными были походы на продуктовый рынок. Когда мы приезжали в Каменец-Подольский, все расходы на питание мы брали на себя. Но на рынок мы ходили с Верой Николаевной. Она учила меня выбирать продукты, а я расплачивалась. Но картина «выбора» продуктов напоминала эффектную сцену из жизненного спектакля.

В мясном павильоне прилавки были закрыты с внешней стороны стеклянными витринами, на которых сверху были наложены куски мяса. Вера Николаевна сначала несколько раз проходила вдоль прилавка туда и обратно, в толпе таких же медленно двигающихся женщин, а иногда и мужчин. Присмотрев то, что показалось достойным вниманием, бабушка Вера коршуном кидалась к прилавку, и запускала всю пятерню в кусок мяса. Но, т. к. кидалась к этому куску не только она, в мясо вцеплялась нередко и чужая рука какой-нибудь тётки. Тогда начинался спор, кто первый выбрал этот кусок. Наконец, овладев добычей, бабушка Вера начинала его щупать в полном смысле этого слова. А в процессе ощупывания бабушка начинала торговаться… В конце концов, ей удавалось немножко выторговать стоимость покупки, и мясо отправлялось в сумку.

Но самой любопытной процедурой была покупка сметаны. В молочном павильоне на открытых прилавках были выставлены баночки с деревенской сметаной такой густоты, что ложечки в них стояли перпендикулярно, не опускаясь вглубь банки.

Вера Николаевна начинала с крайней селянки, спрашивала – "А почём ваша сметана?" и протягивала ей руку тыльной стороной вверх. Селянка мазала ей по руке сметаной. Бабушка медленно слизывала эту сметану с руки, закатывала глаза в раздумье вверх, потом в сомнении качала головой и… переходила к следующей продавщице. И так она проходила вдоль всего ряда.

Я каждый раз думала, что она должна была, после такого количества проб, объестся сметаной на всю жизнь…

Но нет, этот спектакль повторялся каждый раз, и всё в той же последовательности. Наконец, когда сметанный ряд кончался, Вера Николаевна уверенно направлялась к одной из селянок, и говорила мне – "Вот эта сметана самая лучшая". И мы покупали одну или две банки густой вкуснейшей сметаны.

Потом мы так же выбирали творог и яички. На открытом базаре мы докупали фрукты и овощи. Их продавали кучками, на десяток. Молодая картошка была очень дорогая, и продавалась тоже кучками.

Закупив всё это, мы проходили к дальней досчатой стене базара, вдоль которой расположились продавцы с живностью. Бабушка выбирала кур… Ей их показывали, держа за лапы, головой вниз. Курица била крыльями, но её держали крепко, и вырваться она не могла. Бабушка щупала курицу, заглядывала в её жопку, определяя не жирная ли она от старости, затем опять длились торги… Причём оценка курицы бабушкой и торговкой была настолько противоположной, что я по наивности думала, что зачем покупать такую плохую курицу, как говорит бабушка? Наконец, торговка обиженно умолкала, и отворачивалась. Бабушка Вера отходила в сторону, а через некоторое время возвращалась и спрашивала – "Ну так как уступишь за эту дохлую курицу?" Ей уступали… И курица запихивалась в верёвочную сетку, в которой ей было очень неудобно…

С тяжёлыми сумками мы возвращались домой с победой…

Когда я ходила одна на рынок, или с Витей, я не торговалась.

Во-первых – не умела, а во-вторых стеснялась, не знаю почему, но меня смущала уверенность торговок. Кроме того, русских там не любили. Часто могли просто не ответить на вопрос и отвернуться, если спрашивали по-русски. У бабушки уже выработался местный акцент и слова перемежались русские с украинскими. А мы с Витей были настоящими кацапами…

В Каменец-Подольском много исторических мест. Это и Старый Город, расположенный на другом берегу речки Смотрич. И Старая Крепость, сохранившаяся на высоком холме, может быть, горе…

Особенно сильное впечатление на меня произвели рассказы о том, как немцы во время войны производили массовый расстрел евреев. Их вели через весь город, на окраину, где раскинулся широкий и глубокий ров. Евреи шли нескончаемой вереницей, покорно, понуро, поддерживая друг друга. Им не на что было надеяться. Они были обречены. Говорят, охраны было немного. Немцы патрулировали по обеим сторонам колонны на большом расстоянии друг от друга. Тем не менее, никто из движущейся толпы не пробовал бежать или сопротивляться.

Рассказывают, что немцы обратились к местным богатым евреям, и предложили заплатить выкуп за Каменец-Подольских евреев. Было собрано много золота и других драгоценностей. Но немцы обманули. Золото взяли, но вместе с ним арестовали и местных.

Я не помню, как называется этот ров. Мы туда не ездили. Наверное, там должен быть построен мемориал… Вечная им память…

Вера Николаевна жила в то время со своим гражданским мужем – Иваном Алексеевичем. Он приезжал в Каменец-Подольский в длительные командировки. Кажется, он был строителем. Жить одинокому в чужом городе было накладно, надо было снимать квартиру. Ну вот, он и воспользовался знакомством с Верой Николаевной. Периодически он ей говорил, что уезжает домой в отпуск. И, действительно, уезжал. А потом возвращался.

Но в этот раз они с Иван Алексеевичем уже, кажется, – расстались…

Находясь в гостях в Каменец-Подольском, мы ходили в гости к моей родне. Так уж получилось, что в своё время, ещё в военное время, в этот город приехали, и остались там жить родители моей мамы: Надежда Павловна и Николай Николаевич Варсобины. Жили здесь и их дочери – Тамара и Рита. У тёти Тамары были дети – Наденька и Коля. А у тёти Риты – Володя и Наташа. Тётя Рита дружила с Витиной мамой – Верой Николаевной. Соответственно, Витя и Рита общались с моими двоюродными братьями и сёстрами, когда до нашего знакомства с ним были впереди ещё годы и годы…

Как назвать такое совпадение, что с моими родственниками Виктор был знаком задолго до нашего знакомства. И встретились мы с ним не в Каменец-Подольском, и не на Украине, а в Подмосковье.

Интересно, что, когда мы с Витей позже пробовали восстановить прошлые события наших семей, оказалось, что почти что одновременно наша семья переехала в Киев, а он с сестрой Ритой и мамой переехали в Каменец.

Всё это было просто совпадением или это судьбоносное предназначение?

Как бы то ни было, в Каменец-Подольский мы приезжали не один раз и с этими поездками у нас в памяти связано много хорошего и приятного.

Туда же приезжали погостить Витина сестра с мужем Колей и дочкой Наташей. После окончания института, Рита с Колей получили назначение в какое-то село, и преподавали там историю в местной школе. Коля вскоре стал директором школы, а ещё позже они перевелись в Полонное, Хмельницкой области, где Коля уже стал продвигаться по партийной линии, став вторым секретарём райкома партии.

Мы с ними встречались иногда, заранее договорившись, в дни своих отпусков. Иногда это были дни рождения бабушки Веры. Или просто отпуска…

Из поездок в Каменец-Подольский особенно запомнились, когда мы выезжали из города на рыбалку, на озёра, вместе с моим двоюродным братом – Володей Плешаковым… Это уже был чисто западный район, где в войну властвовали бендэровцы.

Проезжая мимо букового леса, нам запомнилась особенность – лес напоминал парк, такими ровными рядами стояли деревья. И, что особенно интересно, в лесу под деревьями не было никакой растительности. Было чисто на земле, одна утоптанная хвоя – ни одной травинки, ни одного кустика! Только сухая хвоя. И, присев по нужде под деревом, нам казалось, что этой хвоей где-то рядом засыпаны крышки от входа в бывшие землянки бандитов, и вот-вот поднимется из земли бендэровец или целая их банда, а скрыться негде: лес просматривался на километры во все стороны…

Находясь в Каменец-Подольском, получили от моих родителей письмо.