Может быть, мне это только кажется, или я внушаю себе это… Но она смотрит на меня всегда по разному…
А ещё я верю, что она всю мою жизнь является моим ангелом – хранителем.
А ещё я верю, что она где-то рядом, потому что мы с ней общаемся, и иногда она меня предупреждает о чём-либо. Жаль, что не всегда мне удается понять – что именно она мне хочет передать из того далёкого мира, где она находится.
А, может быть, она действительно всё это время находится где-то рядом…
А ещё – я чувствую на протяжении всей моей жизни перед ней свою вину за многие грехи мои – не ценила я её любовь ко мне и заботу, которой она одаривала нас – внучат.
При жизни её – я не успела оправдать надежд её, связанных с моим будущим.
Может быть, поэтому, я часто мысленно оправдывалась перед ней, если поступала не так, как она учила нас при жизни.
Или я с гордостью старалась донести до неё – о своих успехах, зная, что это её обрадует.
Почему при жизни мы не задумываемся о том, – как мало нужно сделать для того, чтобы рядом родной человек был бы немножечко счастливее от твоего внимания или хотя бы – мимолётной ласки…
Почему мы понимаем это лишь с годами, когда сами находимся в подобной ситуации?
Почему иногда мы бываем жестокими, не осознавая этого и не задумываясь об этом?
Теперь уже не вернёшь, и не исправишь того, что начинаешь понимать лишь с годами…
Не «перепишешь» жизнь заново…
ПРОСТИ МЕНЯ, МОЯ ЛЮБИМАЯ… Я ЗНАЮ – ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ…
Глава 6. 1965 год
Часть 11
Физхимия
Стэлла с дедушкой в нашей новой двухкомнатной квартире
В посёлке Дзержинском на ул. Лермонтова
Я продолжала сдавать весеннюю сессию. На время экзаменов нам давались справки, освобождающие нас от работы. Поскольку мне в эти дни часто нужно было ездить в институт, на время Витиной командировки, я с детьми перебиралась к родителям, отдавала им деньги на питание, и наслаждалась маминой стряпнёй.
Экзамены сдавались, как обычно, со шпаргалками. Пока их готовишь, материал усваивается сам по себе. Из всех предметов тяжелее всего шла физхимия. Это было что-то ужасное. Один учебник был толщиной в два кирпича. Учебники мы брали в библиотеке. Физхимия в несколько раз сложнее, чем сопромат. Она тяжело давалась не только мне. Многие пересдавали её по несколько раз. А вообще, я сдала её где-то только с шестого захода.
А выглядело это так. Приходишь в деканат, берёшь направление и идёшь в ту аудиторию, где в данный момент идут занятия по физхимии. Преподаватель даёт тебе листочек с задачами. Сидишь, пыхтишь. Преподаватель через некоторое время подходит, проверяет, и говорит: – "До свидания. Придёте в следующий раз".
В шестой раз я взяла с собой в институт Ёлку.
А с направлением я попала к какой-то преподавательнице среднего возраста. Лекцию она читала в аудитории, где парты – столы стояли полукругом, и поднимались куда-то вверх. Наверное, это был – лекционный зал.
Студенты забрали у меня Ёлку, и всю лекцию развлекали её, как могли. Она что-то рисовала, но вела себя спокойно. А мне те же студенты написали ответы на вопросы в билете, и решили задачи.
Прозвенел звонок. Группа перебралась вместе с преподавательницей в лабораторию. Ей было не особенно до меня. Она взяла мои записи, просмотрела, и говорит – "Давайте зачётку".
Я подаю. А она и спрашивает: – "У вас муж есть?" – «Да». – "Вижу, и ребёнок есть. Скажите – зачем вам эта учёба и высшее образование?"
Я пожала плечами, не зная, что ответить. А она с таким раздражением поставила мне тройку, и почти швырнула мне зачётку. Наверное, в этот момент она мне позавидовала в чём-то, чего у неё не было, кроме её высшего образования и карьеры.
Вспоминаются ещё пара случаев, связанных со шпаргалками.
Сдавали мы зачёт по химии. Свободной аудитории не было, поэтому нашу группу запустили в химическую лабораторию. Столы с реактивами стояли рядами влево и вправо от основного прохода. А нас рассадили с торцов каждого ряда по одному, с тем, чтобы мы все были на виду. Преподаватель не зря старался не выпускать нас всех из вида, так как к этому времени мы все уже в вопросах пользования шпаргалками были ассами.