Энциклопедия наших жизней. Семейная сага. Наша доченька – Стэлла. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Виктор предполагал, что ничего хорошего из этого не получится, и пригласил только отца. Матери он даже не сообщил, что женится. Об этом они узнали от моих тёток, которые проживали тоже в Каменец-Подольском. Обиды выросли в кубе.

Тем не менее, мы получили письмо с поздравлениями и приглашениями приехать в гости.

Сразу же воспользоваться приглашением мы не могли по целому ряду событий. Мы поженились в ноябре 1959 года. Летом 1960 года, 22 июня погиб мой брат. В августе я сдавала приёмные экзамены в институт и была принята в Менделеевский химико-технологический. А 27 августа я родила маленькую Ёлочку. Зимой работала, и училась. Но всё пережитое наложило на меня такой тяжёлый отпечаток, что нервы не выдержали, и, правда с опозданием, но случился нервный срыв, и я попала в больницу – местное физиотерапевтическое отделение. Экзамены в весеннюю сессию я не сдавала, и пришлось брать академический отпуск…

Слева – Коля, Рита и Наташа,

Справа – Виктор, Ираида и Стэлла,

В середине – Иван Алексеевич и Вера Николаевна.

Ёлка, баба Вера и Наташа

В этом году я приехала в отпуск, в Каменец-Подольский, в первый раз… Мы взяли с собой Ёлочку. Мою очередную беременность не особенно было заметно.

Отпуск надо было где-то проводить, и мы решили поехать к Витиной маме, бабушке Вере. Она рада была нашему приезду…

Да, и, кроме того, мы никогда не были обузой в материальном плане. Мы взяли себе за правило – никогда не жить нигде за чужой счёт. Мы привозили с собой продукты – столько, сколько могли увезти на себе. Кроме того, мы всегда рассчитывали деньги так, чтобы в наш приезд бабушка Вера не тратила бы на питание ни копейки.

Мы вместе с ней, а иногда и только сами, ходили на привоз и покупали и мясо, и овощи, и фрукты. Любили ходить по магазинам и выискивать недорогие вещи, которые покупали себе, чаще это была какая-нибудь посуда: стаканы, фужеры, стопки. Хотя они были из простого стекла, их форма или рисунок были настолько оригинальными, что мы с удовольствием их приобретали. А посуду я любила очень.

Мы ехали на Украину поездом. Я не помню, кто нас встречал, знаю только, что Вера Николаевна ждала нас дома.

Дом – это старое холодное сооружение из крупного камня, рассчитанное на две семьи. Но в доме жило несколько семей, т. к. заселены были и полуподвальные помещения. Вход к семье Дудко был со двора. По каменным ступеням надо было подняться на широкое крыльцо, откуда вело две двери в сени одной и другой квартир.

Из сеней или, правильнее сказать – коридорчика, дверь направо вела в верхнюю половину дома (это квартира Веры Николаевны), состоявшую из трех комнат. Поскольку кухни не было, первая комната была приспособлена под неё. Справа стоял в углу – баллон с газом. Рядом – плита, потом столик для готовки. Не помню что стояло в середине комнаты – то ли печка, которой никогда не пользовались, нет, скорее всего, большой стол, на котором стояли кастрюли, мылась посуда и т. д. Да, именно – стол… За столом вдоль стены стояли вёдра с водой, помойное ведро, в которое бегали ночью по нужде и ещё какая-то хозяйственная утварь.

А печка, действительно была в углу. И обогревала она все остальные комнаты тоже, выходя в каждую из них одной из своих сторон.

В дальнем левом углу кухни стоял холодильник.

Из кухни – входили в столовую, справа – окно, выходившее на двор, напротив двери, у стены – сервант, а дальше – диван, на котором спала Вера Николаевна, когда приезжали гости. Посредине комнаты стоял стол, который можно было раздвинуть, и усадить за ним кучу гостей.

И, наконец, последняя комната – спальня Веры Николаевны. В углу стоял разложенный диван. По левой стене – шкаф с книгами. В основном это были учебники по географии, которую преподавала Витина мама. По моему было ещё трюмо, но точно не помню. Окно выходило на улицу. Через дорогу располагался старый заросший парк. Высокие разросшиеся деревья диких каштанов и грецких орехов. В парке петляло множество узких корявых тропинок, ведущих к крутому берегу реки – Смотрич, впадающей через несколько километров в Днестр, по которому до 1939 года проходила государственная граница.

Окна в доме никогда не раскрывались, и были упакованы старой потемневшей от времени и пыли ватой, поверх которой были разложены ёлочные игрушки. Нас поселили в этой комнате. Поскольку открывать окна не полагалось, мы открывали форточки. По утрам в них просачивался свежий воздух из парка, и вместе с ним – монотонное гуканье горлиц – диких голубей.

В этом доме прошёл кусочек Витиного детства на Украине.

И все последующие наши приезды в Каменец-Подольский были вместе с детьми. Так что всё, что здесь вспоминается, имеет прямое отношение и к Ёлочке.

Я не могу жаловаться на Веру Николаевну. Мне повезло. Со свекровью жить не пришлось, кроме коротких встреч во время наших приездов. При Вите она вела себя больше задумчиво, чем агрессивно. Но, когда я оставалась одна, она спешила выговориться, и выплескивала все свои горькие обиды. Я пробовала что-то возражать, оправдываться, но она не слышала меня – так велика была её материнская боль, может быть, частично обоснованная. Все мы были в юности, да и в детстве тоже, немного жестоки по отношению к близким. Все свои обиды, которые Вера Николаевна и Рита накопили на Остапыча, они перенесли на Виктора, и при случае как-то пытались это показать…

Ну, это всё я рассказала для того, чтобы обрисовать обстановку, тем более, что она не менялась год от года. И каждый раз, когда мы приезжали на Украину, мы заставали одно и то же. Здесь ничего не менялось…

В памяти об этих поездках у меня остались самые тёплые впечатления. Может быть потому, что я прожила в детстве несколько лет в Киеве, и сама атмосфера Каменец-Подольского навевала на меня уйму неосознанных воспоминаний.

Выше улицы Шевченко, на которой стоял этот старый дом, располагалась ещё одна улочка, а выше – ещё одна. И весь этот район был разбит на кварталы, разделёнными друг от друга тротуарами и не широкими дорогами, вымощенными не асфальтом, а брусчаткой. Камни были по краям иссечены временем и ручьями, сбегавшими во время дождей сверху – все эти улочки тянулись куда-то вверх. И каждый камень брусчатки в середине был отполирован миллионами ступней, прошедших по ним за их вечность.

Мне казалось, что от каменных покрытий тротуаров исходит тепло, а в солнечную тёплую погоду, наверняка так и было. И когда я вспоминаю Каменец-Подольский, закрыв глаза, я вижу перед собой эту улочку, слева от нашего дома, по которой я ходила в магазин, именно эту и эти тёплые камни. И у меня возникает до щемящей боли желание пройти по этим камням босиком, ощутив их теплоту так, чтобы подошвами ног вспомнить далекое прошлое…

И ещё мне запомнились в Каменец-Подольском привозы. Каждую субботу, и воскресенье, из всех пригородных сел, а иногда, и из дальних, из смежных областей Украины, из Бессарабии, из Приднестровья, из Молдавии – в город съезжались крытые грузовики с товарами. Это был самый дешёвый рынок промтоваров.

Почти в центре, на майдане, расположился рынок, состоящий из двух больших территорий. На одной располагались крытые павильоны: рыбный, мясной и молочный. А на свежем воздухе протянулись рядами прилавки с навесами. Там продавали овощи, фрукты и т. п. товары. В выходные и праздничные дни продуктов продавали столько, что мест на прилавках уже не оставалось, и рынок распространялся по земле – везде, где только было можно, так что приходилось перешагивать через сумки и мешки с овощами.