– Если ты еще что-нибудь выкинешь, я тебя урою! – Трофим знал, что подвергает всех опасности, но искать замену Вершинину было поздно, поэтому за ним нужен был глаз да глаз.
– Не бойся, не выкину, – спокойно сказал Леха.
– Я-то не боюсь – тебе нужно бояться. Отныне твоя никчемная жизнь напрямую зависит от твоих действий, поэтому держи себя в руках и выполняй то, что скажут. Шаг влево или вправо – кирдык, ясно?!
– Яснее ясного.
– Все! – захлопнул дверь Трофим. – В клуб и побыстрее! Ты знаешь, Леша, где это. Там-то у нас с тобой все и началось. Глядишь, и закончится там же, – Трофим подмигнул водиле. Вершинин даже стал немного привыкать к угрозам Трофима и пропускать их мимо ушей.
Леха дал по газам.
Глава 17 «Слово и дело»
«BMW» Вершинина летел к клубу, замешанному в черных делишках. Как минимум трое пассажиров Вершининского автомобиля намерены не оставить там камня на камне.
Сам Леша был зол и задумчив и уже плевал на то, оставят ли его в живых или убьют. Видимо, вся банда тоже мало ценила жизнь: все выслушали план Трофима, просто встали, набрали в руки оружия, сколько могли унести, и отправились на дело. Разучились сопротивляться диктатору и продолжают успешно перед ним пресмыкаться. Либо забыли истинную цену жизни, прекрасно понимая, что она у них не стоит ни гроша, не приносит настоящего счастья. И никто даже не догадывался, что все дело в них самих, а не в жестокой судьбе. И ведь план был весьма рискованным, но об этом также никто не думал: если вернутся назад – продолжат гробить себя, если не вернутся – ну и ладно, конец страданиям. Умереть, мусорнуться или убить, покалечить, напугать никто не боялся – всех больше волновало не само нападение на клуб, а его результаты: кто кого убьет, сколько деньжат и наркоты достанется и все такое прочее.
Пацаны не болтали по дороге. Их главарь тоже молчал, погрузившись в себя, ибо он не волновался по таким вопросам (в отличие от Зотова): для него грядущее было рядовым делом, наскучившей обыденностью. Вот Трофим и развлекал себя, превращая подобные вылазки в изощренные мини-спектакли… на горе его жертвам.
Спокойной и незаурядной была и выправка пассажиров, ведь они следовали за мудрым и опытным руководителем, который сегодня был в ударе и горел желанием проучить должников и обманщиков из клуба, а заодно и уничтожить это место. Все шумели затворами, постукивали курками, заряжали аммуницию, гремя патронами и пулями, а также бутылками из-под шампанского с неизвестным содержимым. Все предвкушали готовящуюся расправу.
Думая о клубе, Вершинин поражался тому, что бармен Мишаня на протяжении всех этих лет тесно сотрудничал с Трофимом и его людьми. Пригрели козла и доверяют ему. Алексею хотелось взглянуть этому мудаку в глаза, лживые, двуличные и нервно бегающие. А если подвернется такая возможность и Лехе не помешают, он тут же врежет этому проходимцу по его бородатой харе как следует. Порвет этого урода, который на протяжении стольких лет прислуживал наркокартелю, притворяясь невинным чмошником, пользуясь доверием кучи людей. Сколько же народу погубил Мишаня – никто на него и не думал никогда, включая самого Вершинина. А с виду он неприметный, застенчивый, правильный, усидчивый, скромненький мальчик, от которого за версту мамкиным молоком несет.
Попутно Леха думал еще об одном… Взвесив все, особенно поведение Никиты Зотова и его последнюю фразу в адрес Леши, Вершинин понял, что отделаться от этой шайки, выбраться из передряги и навсегда забыть о Трофиме он должен вместе с Никитой, который просто-напросто губит себя здесь – ему нужна помощь и поддержка, ему не место среди этого сброда. Нужно было вытаскивать пацана, пока он не утратил человечность, пока его не затянуло во все эти темные дела. Зотов, по мнению Леши, еще способен был измениться и начать новую, лучшую жизнь. Леша ждал, когда останется с Никитой один на один, чтобы поговорить с ним. Вершинин возжелал спасти эту заблудшую душу, раз свою сохранить не удалось. Все эти мысли казались Алексею знакомыми. Когда-то на месте Леши, желавшего спасти человека от душевного забвения, был Дима Тихомиров.
Прямо здесь и сейчас Лехе необходимо было успешно разобраться с прошлым и остаться в живых, забыть Трофима и успешно закончить дело, унести ноги. Чувство несправедливости и желание отомстить за друга долгое время боролись внутри него с чувством собственного достоинства и самосохранения на фоне аукнувшихся в памяти обещаний Трофима о неминуемой расправе. В конце концов Вершинин решил закончить все это без заминок и стычек, но страх все равно сохранялся, если учитывать одно жесткое правило картеля – не оставлять свидетелей. А подлянку в Вершининском стиле все же сделать хотелось – тут Леша понадеялся на понимание и искренность Никиты, который будет обязан опомниться. Если Никита последует за Лешей, то это хорошенько ударит Трофиму под дых.
В голове у Вершинина творилось черти что, на душе скребли кошки, сосущее чувство голода в животе и сухости во рту не давали покоя, а вокруг происходил сущий кошмар, в который Леха благополучно умудрился встрять. Вершинин возненавидел этот день, но и дальнейшие перспективы радужными не были: слабо верилось в то, что его оставят в покое наркоторговцы после того, как он настучал по башке Трофиму; не верилось и в то, что Юля Кудрявцева сохранит всю их гадкую историю в тайне от собственного бойфренда, а Щедрова – от правоохранительных органов и своего жениха; слабо верилось и в полное выздоровление Димы Тихомирова… Поэтому жизнь могла еще более усложниться.
А пока Вершинин завернул во двор перед зданием ночного клуба, напротив которого этой ночью он собственноручно раскидывал шпану.
– Они не стали подчиняться нам, не стали выполнять наших условий, и мы имеем полное право их наказать. Мы ничего не потеряем, а только приобретем, – говорил Трофим. – Никого не щадить, но сначала мы разберемся словесно. Здесь буду работать я, так что ни шага, ни выстрела, ни вздоха без моего приказа, всем понятно?! – все кивнули, схватившись каждый за свое оружие. – Прелестно! Зотов, останешься здесь, будешь следить за Лехой, которого я в порошок сотру, если он постарается хоть раз произвести на свет бредовую авантюру. Чтобы были на этом месте с заведенным мотором и открытым багажником, когда мы вернемся. Все, пошли!
Компания из трех человек покинула машину и с воинственным видом направилась к парадному входу клуба: Трофим, сжимавший в руках пушку с глушителем; Влад с «АК-47», закрепленным ремнем через широкое плечо, и сумкой с бутылками; Тимоха с пистолетом-пулеметом «Узи» за пазухой, а также кастетами и цепями впереди.
Около входа терся дворник, успевший лишь удивленно посмотреть на странную вооруженную троицу – Трофим метким выстрелом проделал дыру во лбу у зеваки, которая мигом заполнилась кровью. Бедняга в обнимку с метлой свалился на крыльцо. Пока Влад с Тимохой закидывали труп в мусорные бачки неподалеку, Трофим вальяжно и торжественно распахнул стеклянную дверь и вошел в помещение.
Посетителей в клубе не было, ибо жизнь тут ночная, а не дневная, однако нападавшие были прекрасно осведомлены обо всем, что творилось внутри. Об их приходе знал только один человек – бармен Михаил, у которого к этому моменту тоже накопились нехилые счеты с заведением. Двойной агент успел подготовиться к приходу гостей, вырубив камеры, обесточив систему пожарной сигнализации и обрубив провода, идущие к тревожной кнопке под стойкой.
Как только Трофим и его партнеры исчезли из вида, Зотов на заднем сиденье «BMW» спокойно объявил:
– Трогай! Впереди большая стоянка есть – там и развернешься.
– А если я не стану этого делать? – ехидно поинтересовался Вершинин, наблюдая в зеркало заднего вида за реакцией Зотова.
– Тогда я сделаю вывод, – так же спокойно заявил Никита, уставившись в то же зеркало, – что у тебя проблемы со слухом, раз ты не расслышал Трофима и не слышишь меня сейчас. Но с этой проблемкой я и сам могу разобраться, – он достал свой пистолет и приставил его холодное дуло к шее Вершинина и произнес. – Давай, Леша, не дури! Поехал, развернулся и открыл багажник.
Алексей сразу же заткнулся, почувствовав, как пистолет в очередной раз уткнулся в него – парень дал по газам так, что колеса завертелись на месте, оставив черный след на асфальте, а Зотова откинуло на спинку заднего сиденья. Автомобиль рванул к пустой стоянке, чтобы развернуться и быть готовым к выходу троицы. На широком и пустом паркинге Леха пустил «BMW» в управляемый занос, применив приобретенные на уличных гонках навыки – автомобиль занесло, и он остановился точь-в-точь по направлению к клубу.
Опомнившись, Никита вновь припал к спинке водительского кресла и вернул пистолет к Лешиной шее:
– Отлично, Леша! Можешь ведь, черт тебя раздери, – нервно посмеивался Зотов. – А теперь пошли открывать багажник. И не смей бежать – стреляю я превосходно и с удовольствием всажу тебе пулю в спину. Пошел!
Вершинин и Зотов медленно вылезли из машины. Зотов не опускал руки с пистолетом, нацеленным на Вершинина. При желании можно было обезоружить парнишку, как этому учат в отрядах специального назначения, однако на этот изящный прием у Леши, далекого от армии, была всего одна попытка, применять которую ему не очень хотелось. Зотов нужен был для другого.
Алексей с поднятыми руками неторопливо отпер багажник, дабы усыпить своей покорностью бдительность Никиты и расположить его на разговор.
– Доволен? – спросил Вершинин – непривычно было слушаться вооруженных людей, которые к тому же младше него.