Тимоха не стал его благодарить – он просто опустил голову, еще раз исподлобья свирепо посмотрев на Зотова. А Трофим внезапно перекинулся на самого Никиту:
– Теперь с тобой, ботан! – Трофим подошел к сидящему Никите и положил руку на его плечо, а Зотов посмотрел на главаря так, словно не понимал, где он провинился. – Я тебе клянусь, Никита, что все мы будем осторожны… и ты проконтролируешь это лично. Это тебе в наказание, мальчик… за подрыв дисциплины.
Трофим всерьез считал, что Зотов может подстраховать их при возникновении внештатной ситуации. На передовую со всеми он решил отправить пацана также потому, чтобы тот увидел – идеально, чисто и без заминок ничего не делается. Трофим хотел на практике доказать ему действие золотой фразы: «По хуй! На месте разберемся!»
– Что ж, чудно! – оживился Трофим. – Если конфликт исчерпан, то можно наконец заняться делом, ведь план понятен, по-видимому, всем, если он вызвал такие бурные обсуждения. Менять его я не собираюсь! А если у кого-то остались замечания или возражения – не стесняйтесь, подходите ко мне, и я вас внимательно выслушаю… и с удовольствием проделаю дыру в вашей башке. Если не хотите этого, то мигом валите на воздух – совет окончен! Все на выход… и Леша тоже, – кивнул он Вершинину. – Ты ведь не передумал ехать, ведь так?!
– Мне нужно подготовиться, – жалобно заявил Зотов – Трофим повернулся к нему и одобрительно кивнул.
Пока все спускались вниз, Тимоха перекинулся на Вершинина, мол, мажорик не вынесет и этого поручения, попутно жалуясь Владу на несправедливость жизни. Телохранитель Трофима старался слушать друга, поддакивая ему. Вершинин уже давно смирился с тем, что будет помогать бандюганам в их черных делах, однако Влад вбил себе в голову, что Алекс только и ждет удобного момента смыться. Вершинин не реагировал на придирки Тимохи, шагая позади всех, сунув руки в карманы и угнетенно склонив голову. Размышляя о чем-то своем, он ожидал того прекрасного момента, когда все это закончится.
Выглянув на лестницу, Никита Зотов убедился, что все вышли на улицу и принялся готовиться к серьезному делу, которое он критиковал, но никак не планировал ехать на него. Он мигом скинул с себя серо-коричневые джинсы, в следующую секунду за ними полетела и коричневато-зеленая кофта с черно-белым треугольным орнаментом (кофта напоминала некое подобие школьной клетчатой формы). Блондин Зотов оделся парадно, в светлое: напялил светло-желтые хлопчатые штаны, отдаленно напоминавшие джинсы; на его теле красовалась белая футболка с цветным рисунком на груди, на котором красовалась полуголая девушка в бикини. Поверх футболки Зотов накинул светлую толстовку с капюшоном и множеством карманчиков и шнурков. Под одежду он спрятал свой личный пистолет, который еще ни разу не стрелял. В таком виде он был готов идти на дело: одетый с иголочки, чистый, причесанный – так никто и никогда не делал… кроме него.
В этой компании Никита Зотов был белой вороной. И не только из-за одежды. Он не употреблял никаких наркотиков… до последнего времени. Благодаря собственной чистоте, он сохранил контроль над собой.
Привилегированное положение и личностные качества Зотова раздражали Тимоху, который только и делал, что отравлял жизнь Никите, все время пытался где-нибудь его подставить. Тимоха возненавидел новичка каждой клеткой своего тела. Однажды, предложив Никите мир, Тимофей напоил впечатлительного подростка и предложил ему нюхнуть кокаина. Зотов в неадекватном состоянии и в полном беспамятстве согласился вкусить то, из-за чего все они суетятся, калечат и убивают. Попробовал… и не смог от этого отказаться. Так завистливый Тимофей отомстил ему. Молодому организму тогда еще 16-летнего паренька понравилась новая услада. Именно так Зотов стал медленно погружаться в радости и муки зависимости, понимая, на что подписался.
Постепенно Зотов угасал и угасает по сей день на радость Тимохе. Еще больше радости Тимофею доставил тот факт, что Зотов не стал это демонстрировать, но он поклялся себе, что любыми способами заставит Тимоху страдать. Никита воспринял свою слабость близко к сердцу, сделал свершенную над ним подлость испытанием сугубо для себя, как и Дима Тихомиров. Он терпеливо выжидал, когда его одолеет либо безумие, либо какая-нибудь болячка. При этом он оставался верен несущей смерть беспощадной банде Трофима, зная все пагубные последствия влияния крэка на человека и видя, как от него страдают, опускаются и загибаются несчастные люди. Иногда что-то ударяло в голову Зотову и он исчезал на пару дней, а потом вновь объявлялся. Этот мальчик был не по годам консервативен, суров, жесток, беспощаден, педантичен и ответственен – его бы в другое место определить, цены бы ему не было, но ничего поделать было нельзя: он был здесь, он сделал свой выбор.
Кто же знал, что паренек сделает именно такой выбор? Свои подростковые заморочки Зотов сурово отодвигал на второй план и тщательно скрывал от остальных: не хотел, чтобы все видели, что он мог быть слабым и мягким. А ведь это нельзя просто взять и стереть. Никита словно перепрыгнул подростковую жизнь, свое детство и юность, слишком рано став взрослым. Казаться неженкой и малолеткой не хотелось, ведь он угодил в серьезное дело, где не стоило халявить и расслабляться, ежели другого выхода нет (шаг влево, шаг вправо и расстрел). Здесь всегда нужно быть в курсе, держать курок взведенным, отбросить жалость и брезгливость, брать все дела в свои руки и разбираться с ними по-настоящему, по-взрослому. И такому упорству, исполнительности и правильности завидовали многие. И как только все это уместилось в пацане 17 лет?
Что же касается главного человека в картеле, то иногда на Трофима нападало что-то чуждое и незнакомое ему: он считал Никиту Зотова чуть ли не родным, проникся к нему, ибо тот еще такой мелкий, а уже так яростно борется за дело, ничего его не смущает. Зотов тщательно скрывал от Трофима, что подсел на кокаин и что достает необходимый ему товар втайне от всех через подставных лиц. А смерть от собственного же товара постоянно бродила где-то рядом и все ближе и ближе подбиралась к Трофиму, но никак его не настигала, словно позволяя извергу еще немного позверствовать, побезобразничать на этом свете… и помучиться от своей жизни.
Главарь хотел было передать все этому смышленому мальчишке, лишь бы Никитос не допускал тех же ошибок, что и сам Трофим: не подсаживался на алкоголь, курево и наркотики, не убивал, не насиловал, не встревал в передряги, хотя как без этого в таком бизнесе. Трофима уже не вернуть, а Никита завоевал бы мир – только бы не сжигал собственную душу. «А мальчик-то способный, – думалось Трофиму, – чем-то меня напоминает. Он не должен страдать». Если бы Трофим узнал, что сотворил с его любимчиком завистливый Тимоха, то он прикончил бы этого козла на месте, не оставив на нем живого места, лишь бы Никиту признали в картеле и оставили в покое. Но вот загадка: бросил бы все Трофим ради Никиты?
Трофим заметил будущего преемника случайно. Он подобрал родственную душу в одной из злачных городских забегаловок, где время от времени появлялся 15-летний паренек Никитка Зотов после того, как виртуозно исполнил свой план по бегству из детдома, полутюремная обстановка которого, по его мнению, наносила детям моральную травму, убивала на корню их формирующиеся личности – ее он просто ненавидел. Он отлично помнил своих родителей, которых за пьянство, невыносимые жилищные условия и постоянное издевательство над детьми лишили родительских прав, но это было уже после того, как они нещадно сдали своего старшего ребенка Никиту в детский дом со словами «не получился он у нас – другого заделать успеем». Успели, короче… Он ненавидел своих предков, которые предали его, отрекшись от родной крови.
Все это время Зотов не прекращал попыток если не сбежать, то сделать детдомовскую жизнь веселее и интереснее. После побега до него дошло, что он не имел ни малейшего понятия, как будет жить, когда окажется на свободе. Но его заметили… Тот человек (его имя и род занятый Никита узнал позже), долго наблюдая за предприимчивым мальчишкой-беспризорником в той пивнушке, предложил ему работенку и крышу над головой заодно. И Зотов согласился – несмотря на странный вид этого человека и предлагаемого им дела, чуйка Никиты опасности не нашла. С того момента он связал свою жизнь служению Трофимовскому наркокартелю.
Никита Зотов недурно разбирался в химии и в вертевшихся вокруг наркоторговли финансах – так и последовал за Трофимом. Тот нашел Никите идеальную нишу – самое то для подростка, озлобленного на жизнь и на людей, против здоровья которых он отныне работал. И эта ненависть была обусловлена лишь тем, что когда-то от него отказались два самых близких ему человека.
Трофим много месяцев тянул со своей потрясающей идеей по поводу Никиты, ссылаясь на дела, лень, нехватку времени. Идея была инсценировать до 18-летия Зотова его возвращение в детдом, где его уже давно считали пропавшим без вести, а через некоторое время Трофим заявился бы туда и усыновил пацана. Вот такие пироги! Столь открытое палево его, кажется, не смущало. Но что-то все же тормозило нашего диктатора и тирана.
Итак, все были готовы ехать к тому самому злосчастному клубешнику. Именно там Вершинин весело провел минувшую ночь, не догадываясь, что грозит заведению. Это сводило Леху с ума – он просто не верил, что все это происходит наяву, а не во сне. Как бы он хотел проснуться спокойным и солнечным утром в родительской постели и увидеть, как рядом лежат две девицы, а где-то на другом краю дрыхнет его дружбан Витек Ретинский. Вершинину было приятно представить, как он проснется и поймет, что ничего не произошло: все по-старому, все спокойно, все живы и радуются жизни – пусть этот реалистичный сон идет куда подальше. Но чем быстрее день клонился к закату и чем глубже Вершинин погружался в свои проблемы и череду вертевших его туда-сюда событий, становилось ясно, что никакого сна нет, что все вокруг – эта ужасная реальность, в которой Вершининская жизнь кардинально меняется, лучший друг умирает по его вине, он измывается над училкой, насилует девушку кореша, а дальше просто противно перечислять. И ведь это еще далеко не конец.
Вершинин с Трофимом, Владом и Тимохой сидели в «BMW» и готовились к вечерней разборке в клубе. И ждали, когда Никита Зотов соизволит к ним присоединиться. Трофим раскинулся на переднем пассажирском сиденье, как император на троне, рассматривая свою физиономию в зеркало заднего вида. Леха угнетенно смотрел вдаль через пыльное лобовое стекло, обняв руль любимой машины. Двое дуболомов сидели позади, схватив в руки оружие.
Тимофей долго тыкал Влада в бок, чтобы тот как бы невзначай начал разговор:
– И кого мы ждем?! – недовольно спросил Влад, глядя на Тимоху.
– Трофим, – решился наконец Тимоха, – на кой хер он нам там сдался?!
– Тихо, я сказал! – рявкнул Трофим. – Я лучше знаю, кто нужен, а кто нет. Никитос за ним вот будет следить, – кивнул он на Леху, – чтоб наш водила не съебался. Без него ведь, сами понимаете, нам точно кранты, – Леша удивленно взглянул на Трофима. – Ничего страшного, Лешенька, это в качестве подстраховки. А так я тебе доверяю и уверен, что ты нас не бросишь, иначе… сам знаешь, не дурак, – пригрозил ему Трофим, медленно проведя по своей шее большим пальцем. Потом он засмеялся и хлопнул Леху по руке, но от этого мажору легче не стало.
Посмотрев на Трофима с презрением, Вершинин хотел было вновь отвернуться и подумать о чем-нибудь своем, как внезапно увидел на запястье у Трофима знакомую вещицу. Она только своим присутствием заставила Лешино сердце улететь в пятки. Вершинин остановил взгляд на часах, которые оголил Трофим, отодвинув рукав кофты, чтобы посмотреть время.
– Откуда у тебя эти часы? – спросил Вершинин, подозрительно вглядываясь в аксессуар, так неестественно смотревшийся на руке Трофима.
Алексей рассматривал эти часы пристально, пытаясь понять наверняка, те ли они самые. Вершинин вспомнил, что уже видел их… на руке Димы Тихомирова, который не выходил из дома без этих часов: он ими очень гордился и всегда носил при себе. Именно тогда в голове у Вершинина вся картина и сложилась – у Леши не было ни времени, ни терпения, дабы сообразить, как правильно поступить. Его захлестнула слепая ярость к бессердечному убийце Трофиму, который посмел ни за что разделаться с Димой да еще и ограбить его.
– А тебе что за дело?! – надменно ответил Трофим. – Понравились, что ли?! Да брось ты, Вершинин! С твоими-то бабками ты можешь позволить себе часики подороже этого говна, произведенного явно в каком-то китайском подвале. Это так, трофей – сегодня ночью подрезал у одного сопляка, – спокойно ответил Трофим. Такое для него было в порядке вещей.
Его цинизм не укладывался у Алексея в голове. Ответ Трофима ему не понравился, ведь его переполняло сожаление к лежащему в больнице Диме. Получалось, что Вершинин буквально отдал своего друга на растерзание этим убийцам, от которых сам же еле отделался в свое время.
Леша вспомнил данное Тихомирову обещание, что он найдет и отомстит тем, кто поиздевался над его другом. И сейчас коварная судьба распорядилась так, что те, кого он намеревался найти, главные идеологи и зачинщики всех этих бесчеловечных расправ, сидели рядом с ним. Действовать надо было немедленно. Теперь Лехе было плевать на свою жизнь: как-то за секунду чувство самосохранения растворилось в жарком воздухе, а перед глазами встала одна лишь расправа над Димиными обидчиками, которые к тому же заставляют его им помогать. Вот ведь ирония!
Леша свирепел на глазах. Рядом с ним сидел убийца друга, нелюдь, покалечивший и поиздевавшийся над беззащитным Дмитрием Тихомировым и цинично оставившим его помирать. Как же тут на месте усидеть?