– И что с того?! – вступил в перепалку Трофим. – Нечего бродить ночью по улицам слабым без охраны, ибо это мой город – я таких щадить не буду! Между прочим, хороший у тебя друг, смирный, покорный. С первого удара свалился и не стал сопротивляться…
После этих слов Вершинин хотел кинуться на Трофима снова, но попытка была неудачная, ибо ноги ему подсек Тимоха. Он же заржал, когда Леха рухнул прямо в ноги Трофиму, закурившему сигарету.
– Это, конечно, похвально, что ты за друга заступился и все такое, но пора уже забыть об этом. Он давно уже пошел в расход: в этом жестоком мире слабым не место. Я взял на себя ответственность провести естественный отбор: сильные выживут и будут править, а слабые погибнут, их будет меньше, и, может, после этого мы заживем лучше и достойнее. Не думал об этом? Так не становись же слабаком, Вершинин, не поддавайся. Давай на чистоту, – все перевернулось с ног на голову, потому что ранее Леха читал лекцию должнику Олегу, а теперь ему читают почти такую же нотацию. – Ни дружба, ни любовь, ни геройство, ни все эти сопливые милости и чувства недейственны в этом мире. Сейчас всем заправляют гнев, злоба, сила и могущество. Власть и насилие отныне правят миром и делают его лучше – все это в моих руках. Я прошел большой путь, чтобы достичь вершины – доказывал, что достоин быть сильным. Теперь я король, законный и полноправный владелец всего этого, – он взмахнул руками, показав по сторонам. – Я правлю здесь. Я распоряжаюсь тобой, я могу сделать с тобой все, что захочу, а ты меня злишь. После того, что ты сейчас вытворил, я просто не могу относиться к тебе как к равному и достойному, не могу полностью на тебя положиться. Я предлагаю тебе больше не выпендриваться – твою тупость, слабость и неразборчивость ты уже продемонстрировал, а геройствовать, как ты понимаешь, бессмысленно и бесполезно. Я это так не оставлю – наказание тебе придумаю позже, когда мы все сделаем. А если еще раз дернешься, разговор будет коротким…
Вершинину, видимо, понравилось острить и пререкаться с Трофимом. Он понимал, что играл с огнем, но отступать было некуда – он до последнего вдоха намерен показывать свой несносный характер. Леха цокнул, покачал головой и произнес:
– Надо же. Я думал, что ты выступишь передо мной намного лучше. Неужели все, Трофимка?! А сейчас придумать не судьба, чтобы я знал, к чему мне готовиться?! Не верится, что ты уже кончил распинаться?! Я был о тебе лучшего мнения.
Трофим выдохнул вонючий сигаретный дым в лицо Леше.
– Не усложняй, Вершинин. Твоя жизнь и так на волоске висит, а ты все не унимаешься. Я с тобой разберусь, но позже. Сначала бизнес. Где же этот Зотов и правда?! – отвлекся Трофим. – Тимоха! – крикнул он. Покорный Тимофей прискакал к своему хозяину, надеясь услышать приказ расстрелять Вершинина или Зотова (разницы особо не было), но вместо этого он услышал следующее. – Найди-ка мою пушку. Я ее куда-то туда заметнул. И побыстрее.
Вершинин продолжал:
– М-да, – покачал он головой, глядя на курящего Трофима. – Я помню тебя другого, Трофим. Ты размяк – что с тобой стало? Постарел?
– Если ты хотел меня подколоть, то получилось хуево! Я умнее стал, знаю цену людям. Пока ты нам нужен. Как только ты перестанешь быть полезным или вновь проявишь свой горячий характер, тогда-то я докажу тебе, что прежний Трофим никуда не делся. Это будет последняя демонстрация моей силы в твоей жизни, помяни мое слово, – улыбка исчезла с лица Лехи, а Трофим продолжал говорить спокойно и надменно. – О тебе ведь забочусь, но если тебе всего мало, то будь по-твоему… Влад! – позвал он своего телохранителя. – Будь добр, покажи нашему бунтарю, что бывает с теми, кто не выполняет приказы и затевает бунты в нашей организации.
Трофим отошел в сторонку, а Влад с довольным лицом приблизился к Вершинину, сидевшему на капоте «BMW». Телохранитель с непринужденным видом взвел курок пистолета и приставил дуло ко лбу Вершинина, который вновь засомневался в правильности того, что он делает, но что-то несло мажора вперед, будто он знал наверняка, что с ним ничего не случится.
– Ну, Владуша, давай! Стреляй, – выдал Вершинин. – Стреляй, паскуда пустоголовая, убей меня! Пусть мои мозги раскрасят мою же тачку. Давай же, не тяни, я прямо хочу увидеть, как и тебя укокошат за то, что весь план сорвал!
Влад молчаливо и молниеносно зарядил рукояткой пистолета прямо Леше по челюсти – тот распластался на капоте. Влад удерживал его своими сильными руками, не давая даже дернуться, и принялся расстегивать толстовку Вершинина, запачканную пылью и кровью. Влад вынул свой нож, больше похожий на кинжал, и вонзил его прямо в правую часть груди Вершинина так, что тот вскричал от страха и боли. Кинжал, вонзаясь буквально на пару миллиметров, изящно разрезал Лешину кожу, из которой извергалась бурая кровь – Влад в два маха на всю жизнь обеспечил Вершинина уродливым шрамом в виде буквы «Т».
Это была омерзительная, острая, противная боль, и Леха никак не мог сопротивляться этому слону по имени Влад, который пошел бы и дальше, если бы у калитки не появился парадно разодетый Никита Зотов. Он все прекрасно видел и слышал.
– О-о! – произнес Тимофей. – А вот и он, тормоз мелкий! Гляньте, как вырядился, ангелочек, блять! К мамочке в гости собрался?!
Зотов мигом осознал, что в их план явно не входил окровавленный водитель при смерти.
Вершинин испытал за сегодня многое – у каждого тела есть свой предел. Ему стремительно плохело. Никита прекрасно видел это и решил не допустить весьма вероятной отключки Вершинина. Иначе весь план насмарку… да и парню досталось ни за что.
– Что здесь случилось?! Оставь его! – распорядился он.
Никита подбежал к машине, отогнав Влада в сторону. Телохранитель Трофима с довольной физиономией принялся вытирать кровь с кинжала. Зотов подтянул Вершинина к себе и посмотрел в его измученное и окровавленное лицо, совершенно лишенное эмоций и сил – даже сквозь боль и страдания на нем все равно проглядывала хитро-злобная гримаса.
– Что же вы творите?! – вскрикнул Никита. – Кто будет машину вести?!
– Главное точила, а не водила, – ответил ему Влад. – Праведник тут нашелся, твою мать…
– Ну не скажи, – заявил Зотов и принялся осматривать ранения Вершинина. – Очнись, Леша! Ты меня слышишь? – теребил его Никита, пытаясь вернуть его в адекватное состояние, с ужасом поглядывая на его окровавленную футболку и вырезанную на груди букву «Т».
Леша был никакой – будто обкурился.
– Хватит с ним цацкаться, Никита! – скомандовал Трофим, подлетел к ним и смачно хлобыстнул Вершинина по щекам. Леша схватил Трофима за руку. – Видишь, Зотов, все с ним в порядке. Потом с ним разберемся, а сейчас поехали, а то поздно будет, и я от безнадеги всех здесь укокошу!
Все подтягивались к машине. Вершинин схватился за рану на груди и соскочил с капота, ощутив боль в груди и ногах, отчего сморщился, почувствовав вкус крови во рту. Зотов поддержал его за руку, чтобы посадить за руль. А Леша не отказывался от идеи отомстить Трофимовской компании. Сейчас он шепотом сказал еле знакомому Зотову:
– Знал я, что ты не с ними, Никита. Как только тебя увидел…
– Я не с ними, – ответил Зотов, – но я и не против них, – сказал он и сделал голос погромче для вида. – Шевели булками, Вершинин!
Алекс посмотрел на него – Зотов сделался грозным и требовательным. Леха много раз видел свирепых и злых до смеха малолеток, но глаза Никиты не могли обмануть: в них было сожаление и понимание, которое уловил Вершинин.
Зотов посадил его за руль, удивившись, как Вершинин не отключился еще в начале потасовки, как это происходило с прочими обидчиками Трофима. Здесь Алексей походил на своего визави – был сильным, живучим и непотопляемым, поэтому нужно было очень постараться, чтобы его уничтожить.
Так Вершинин не представился вновь. Но боль не давала ему расслабиться: его шатало, но не вести «BMW» он не мог.