12. Грузия
Разобрав наши немногочисленные вещи, мы с Хедой уселись на удобные качели, которые стояли во дворе. Айлин ходила из стороны в сторону переживая за столь долгое отсутствие Мустафы. На нежно—коричневой ткани Хеды покоилась книга Сары Джио "Утреннее сияние", её маленькие ручки охватили эту маленькую книжечку, а глаза полностью погрузились в чтение столь занимательной истории.
– Ах, какая мудрость! – восторженно произнесла она, отрываясь на долю секунды от книги. – Девочки, советую и вам прочесть. Очень интересная книга!
– И давно ты её читаешь?
– Сара Джио – это моя любимая писательница! – восклицает Хеда и огонек радости блестит в её глазах. – Я так мечтаю хотя бы раз встретиться с ней, взять у неё автограф и узнать, как она подумывает столь интересные сюжеты к своим книгам?
– Ну где же он?! – злобно произносит Айлин, прокручивая в руках сотовый. Наши старые номера мы выбросили ещё по пути в аэропорт.
– А что за слова ты вычитала, что сказала: «какая мудрость?»
– Можно сбежать от проблем, от места и воспоминаний, но не от боли. Потому что боль, находится вот здесь, – прикладывает руку к сердцу. – И её невозможно забыть.
– Да, – вздыхаю. – Что правда, то правда…
– Ну где же он?! – Вновь крикнула Айлин. Я тяжело вздохнула и взглянула на девушку.
– Ну что ты так переживаешь? – взглянув на неё спросила Хеда. – Придет он, придет…
– Куда денется, – улыбаясь сказала я, поворачиваясь к Хеде. Кареглазая улыбнулась в ответ и кивнула в знак согласия.
– Ну, а вот и я, – послышался долгожданный голос издалека, а после и томная фигура бородатого Мустафы.
– Ну наконец-то, – вздохнула и приложила руку к груди, – где тебя носило? – Айлин смотрела на Мустафу ожидая ответа. Высокий парень, с красивой, ухоженной бородой заиграл своими белоснежными зубами.
– Я всего лишь отлучился на час-полтора, – он взглянул на Айлин с осуждением и таким взглядом, что она потупила взгляд, и, замолчала. – Лучше иди, забери у меня пакеты из рук и иди приготовь чего. – Голос Мустафы звучал грубо, а на лице виднелась злость и ненависть определенная ей. Айлин опустила взгляд и была подавлена. Взяла сумки из рук молодого человек и направилась с ними в дом. Только девушка прошла мимо парня, как он взглянул на нас с Хедой улыбаясь во все тридцать два зуба. Я молча отвела взгляд и направилась за девушкой, желая помочь с готовкой.
– Она сама, – схватив меня крепко за руку, произнес Мустафа.
– Я помогу, – возразила я и попыталась выдернуть руку с его крепкой хватки. Но стоило мне попытаться, как черноволосый сжал мою руку ещё сильнее и потянул к себе. Я была прижата к нему и попыталась быстро отойти, но он схватил меня за талию. Его взгляд черных глаз, пронзали меня до глубины души и смотрели на меня словно желали узнать через рентген.
– Мустафа, – обратилась Хеда подойдя ближе к парню. – Отпусти её, – слова Хеды были произнесены спокойным тоном. Казалось, что девушка совершенно не боится его. Она встала возле нас, опустив свой взгляд и смотря под ноги. Мустафа не обратил на неё внимания и дёрнув мою руку на себя, прижал еще ближе, а после отпустил толкнув. Я упала на землю. Хеда помогла мне встать. Мустафа смотрел на нас, поднимаясь с земли, я взглянула на парня своими светло-карими и заметила в его глазах некий, странный, огонек.
– Пойдем, – Хеда взяла меня за руку и направились в дом. Мы шли молча не проронив ни слова. Зайдя в кухню, мы увидели Айлин моющей овощи и молча стали помогать. Через тридцать минут, мы уже сидели за столом и ужинали. После ужина, у нас была уборка, чистка и молитва. Это был первый раз, в моей жизни, когда я делала намаз не дома, не на Родине, не боясь, что кто-то из родни узнает. Все уже знали.
– Спокойной ночи, – пожелали мы друг другу и все легли спать. На часах было пол десятого, время было ранним, поэтому я взялась за чтение книги. Мой выбор пал на книгу арабской писательницы и я начала читать историю о молодом пастухе, который был влюблен в монахиню. Но она отдала свое сердце Богу, а он был атеистов, но в душе вел разговоры с Ним. Его звали Алико и он поспорил с Богом, но тот кто спорит обретает свой покой.. книга была захватывающей и чем-то напомнила меня, но только я не признавала Иисуса, Он был лишь пророк Исак, но никак ни сын Божий. Я отложила телефон с книжкой в сторону, повернулась на любимый правый бок и заснула. Находясь в полудреме, я услышала звук открывающейся двери. Дыхание участилось, страх охватил меня вновь и сердце начало биться быстрее, но я продолжала делать вид, что сплю.
– Нарминэ, – услышала я глухой, тихий голосок. Немного приоткрыв глаза, я увидела, как маленькая, темная фигура приближалась к моей кровати. – Нармин, ты спишь?
– Хеда, ты почему не спишь?
– Я не могу уснуть, – она села ко мне на край кровати и замолчала. – Мне страшно. – Я раскрыла широко глаза и удивленно взглянула на зеленоглазую девушку. Она сидела опустив голову вниз, её милое лицо покрылось грустью.
– Почему тебе страшно? – наконец задала вопрос я.
– У меня какое-то предчувствие.. словно, что-то должно произойти, что-то очень страшное, – она замолчала. В её голосе слышалась печаль, грусть и страх. Моему удивлению не было конца. Хеда всегда была самой оптимистичной из нас, всегда находила выход из любой ситуации и видела во всем хорошее. Никогда не боялась, а если и боялась, то пыталась побороть страх.
– Выброси эту ерунду из головы, – после минутного молчания сказала я, почему—то очень тихо, словно боялась, что нас услышат. – Все будет хорошо, вот увидишь. Если хочешь, – подвинулась, – ложись спать со мной. Мне тоже страшно на новом месте одной спать.
Хеда посмотрела на меня и улыбнулась. Я понимала, что это улыбка далеко не самая искренняя. Она немного посидела и легла рядом со мной. Так мы и заснули. Писклявый пев будильника, просит раскрыть глаза и проснуться для совершения намаза. Выключив будильник Хеда села в кровати, пока я потягивалась и протирала глаза. Взглянув в окно я увидела, что уже утро.
– Который час?
– Пол шестого, – послышалось за стенкой от Мустафы.
– А почему так светло?