– Кричи сколько хочешь, это так сильно заводит. Только тебе будет больнее, чем могло бы было быть, – он дошел до моей нижней пижамы и начал спускать ее. – Расслабься и получай удовольствие.
Мое дергание ногами, отбивание руками и крики не приводили ни к чему. Лишь выбивали меня из сил, тем временем, как он начал спускать мое нижнее белье. Я представила в своей голове самые страшные вещи и мысли, которые могли произойти со мной после этой ночи или сейчас. Как вдруг, парень резко упал своей головой мне на орган. Я приподняла заплаканные глаза, которые начали щипать от слез.
– Ты в порядке? – спросила Хеда.
– Ты не видишь, что не в порядке?! – огрызнувшись спросила сестру Айлин. – Он ничего не успел сделать? – девушка обратилась ко мне, смотря с обеспокоенным взглядом. Я помотала головой и приподнялась, желая отпрянуть от вырубленного Мустафу.
– Он жив? – поправляя нижнюю одежду спрашиваю я.
– Жить будет.
– Просто поспать с помощью вазы, ему не помешает, – ухмыльнулась Хеда.
– Пойдем, – помогает встать. – Переночуешь в другом месте, а завтра мы зайдем за тобой утром.
Я встала и взяв за руку Айлин, направилась с девочками. Мы взяли фонарик и вышли из дома. Темные тучи, отходили от светлой луны – немного освещая нам путь.
– Переночуешь здесь, – открывает дверь сарая, который находится в одном метре от дома. – А завтра мы зайдем за тобой, ни то мало ли, вдруг он оклемается рано и опять полезет.
Я не стала спорить – согласилась, помолилась и легла спать. Девочки вернулись в дом, после совместного намаза и, кто же мог знать, что эта ночь станет для нас последней.. Отец узнавший все, оказывается уже бежал к нам, он сразу понял, что я прячусь в доме мамы и, что дядя желает отомстить. Но теперь он знал всю правду и точно знал, что я не виновна ни в чем, кроме того, что признала в себе другую веру – опровергнув Бога и Христа Спасителя. Тем временем, пока папа был в одном километре от нас, дядя уже был здесь и увидев небольшое оживление на улице подождал, пока девочки зашли в дом и выключили свет.
– Значит так, – произнес он, повернувшись к Севаку и Артуру и двумя лучшим друзьям Артура – Адаму и Григорию. Эти двое парней были родными братьями и очень схожи друг с другом, единственное различие между ними – характер и то, что Адам был более грубый, а Григорий нежный и ухоженный. Парни пришли думая, что они должны помочь восстановить справедливость «Армяне мусульманами быть не должны» с этими словами их и позвали за помощью. Но они не знали, что Артур и вдовец у которого погибли дети, являются далеко не самыми чистыми и хорошими людьми.
– Мы входим в дом и берем в заложники абсолютно всех, кто там будет. Выводим во двор и тогда выясним, кто есть кто и лишь после, убиваем.
– Но это же грех. – воскликнул Григорий.
– Ходить по свящённой земле и называться армянином, учитывая, что ты отказываешься от Астваца – это куда больший грех. – Адам достал из брюк свой пистолет и проверил количество пуль. Он был полностью заряжен.
– Пошли, – с этими словами все вышли из машины, вслед за Артуром. Они растворились в ночной глуши, ходя тихо и осторожно, словно не желая разбудить кого—либо.
Они с легкостью пробрались в дом. Мурад оставил ключи под ковриком, зная о их приходе. Тем временем отец нашел дневник и прочитал его от начала до конца. Ужас и страх проникли глубоко в его сердце. Он был разъярен и готовый убить.
– Сынок, ты куда? – спросила его бабушка.
– К брату, – с этими словами он выбежал из дома и направился домой к дяде. Но дверь была заперта.
– О, барев дорогой! – поздоровался с ним сосед.
– Ара, ты моего брата не видел?
– Он уехал с Артуром и его друзьями куда—то.
– Давно?
– Час-два назад.
Тут до папы все дошло и он осознавал, где мы находимся, как бы сильно не хотел признаваться себе в этом..
14. Страна души
«Пальмы, море, солнце.. Кажется я попала в Рай», – мои мысли поражали меня саму. Я прибыла в место, где могла быть собой и самое главное, здесь, я точно была в безопасности. Черное море омывало этот маленький уголок земли. Здесь разнонациональный этнос, поэтому и религиозный вопрос самый последний, который встает при знакомстве с человеком. Тут никто не показывает на меня пальцем за, то что я покрытая. Никто не оскорбляет за смену религии. Здесь люди понимающие. Но местами довольно хитрые. Я бежала из Грузии сюда, через лес. Ровно два часа беготни по сырой земле, переход через мокрые камни по которым струится вода – один не верный шаг и ты получишб перелом ноги и это лишь в лучшем случае. Прыжки через болота в длину, ямы, которые появляются совершенно незаметно. И быстрый бег с боязнью, что тебя поймают. Абхазия – оккупированная Россией территория для – грузин. О пути и незаконном проникновении в республику через лес знают все, поэтому здесь стоят и охраняют русские солдаты. Но даже самым неопытным удается попасть в абхазские земли через лес. В 2016 году тем более. Переходя через город Зугдиди, который располежен на границе Ингури, я попала с села Рухи в село Тагилони. Двое молодых парней сопровождали меня, весь путь мы шли прошли пешком и разговаривали для поддержки друг друга. И, как только мы дошли до абхазской земли и Грузия была позади – нас встретила машина и еще двое мужчин возрастом примерно от сорока лет. У них в руках было оружие и мне было стало страшно.
– Гамарджоба Гурген, – поздоровался первым один из моих сопровождающих. Ему было двадцать пять лет и он был уже два года женат. Об этом и еще о многом связанном с их биографией я узнала по пути.
– Гамарджоба, Сандро.
– Eна мире? ткван цкума арто рено?1 – задал вопрос второй.