– Ну, что? – сев в машину произнес папа. – Поехали праздновать!
– Куда? – удивленно спросила я.
– В твое любимое кафе – мороженое.
– Пап, мне тогда было десять, а сейчас мне уже шестнадцать через два дня.
– Хорошо, куда тогда?
– Ну, вообще—то, от кафе мороженного я не отказывалась.
– Но ты…
– Я, – перебила отца, – сказала, что мне тогда было десять, но я не говорила, что не хочу туда ехать или, что не хочу мороженого. – Довольная, скрестила руки на груди. Папа засмеялся и завел машину в направлении вкуса моего детства. Я не была здесь уже год. Это было наше семейное кафе, которое мы посещали все вместе, тогда ещё полной семьей. Но заходя туда, я не чувствовала боли, обиды, сожаления, что очень удивило меня. На моей душе был покой, умиротворение и счастье за моих родных, которых нет и, которые есть. Я не знаю, как это описать или объяснить, но это как-то так.
«Поздравляю Нарминэ, ты сошла с ума!» – обращалась сама к себе.
Я очень радовалась порой, что никто не умеет читать мысли, иначе за свои мысли я бы очень покраснела – краснее помидора, если бы кто—нибудь умел их читать. Но мечта уметь читать чужие мысли – останется со мной до конца и попадает в список не сбываемых желаний. Папа заказал мне две большие порции мороженого, а сам взял себе кофе и одну маленькую порцию.
– Почему только одна порция?
– Ты знаешь, что я не очень люблю сладкое. Это ты у меня, сладкоежка, вся в Майрик.
– Да, – с некой грустью согласилась я.
Мне безумно не хватало мамы, очень. Но у меня был отец, который пытался заменить мне её и у него это шикарно получилось. Но забота матери это все равно другое… Но нужно ценить и одного родителя и двух, не важно сколько их, главное, что они есть.
– Пап, – долго думая, я все-таки решила спросить. – А… ты прочитал тот дневник, который я тебе дала? – подняла свой взгляд и встретила с медовыми глазами отца.
– Нет им луйснес, ещё нет. А там что-то важное?
– Да нет, я просто поинтересовалась… – пауза. – Только дяде не показывай и спрячь от него, – напомнила вновь.
– Да, я помню. Он у меня всегда с собой, прочитаю, как-нибудь.
– Хорошо, – согласилась я и какая-то тревога повисла на моем сердце, какой не было минутами ранее. Тяжесть сердца сразу же показалась на моем настроении и мороженого уже не хотелось, как и находиться здесь.
– Поехали домой? – спросил папа, словно читая мои мысли.
– Поехали, – соглашаюсь я и мы уходим из кафе.
В машине мы ехали молча, тишину между нами нарушали лишь странные звуки исходящие с нашей машины и радио, которое нашел папа.
– Ты иди, – папа остановил машину возле дома. – А я поеду на работу.
– Хорошо папуль, – согласилась я и поцеловала папу в щечку. После, чего открыв дверь машины ушла. Когда машина отца отъезжала, я помахала ему ракой, как делала в детстве.
– Нармин, – позвал меня Мустафа. Я не стала поворачиваться в его сторону, проигнорировав парня, я пошла в сторону своего подъезда. – Нарминэ, стой! – окликнул он меня вновь, но я продолжала делать вид, что не слышу и не вижу его. После того, как я узнала, что он спал с моей двоюродной сестрой – он стал мне мерзк и противен.
– На погоди ты! – хватает меня за руку и поворачивает к себе.
– Отпусти, – сквозь зубы произношу я. Но он только усиливает хватку и притягивает к себе. – Отпусти… – вновь произношу я сквозь зубы, но чуть строже и громче.
– А вот и не отпущу, пока не скажешь в чем дело. – Он ищет мой взгляд, хочет, чтобы я посмотрела на него, но я смотрю в сторону, куда угодно, лишь бы не смотреть на него или в его серые глаза.
– Что именно ты хочешь знать? – равнодушно спрашиваю я.
– Не притворяйся, что не знаешь! – подняв голос и крепче сжимая запястье произносит он. – И посмотри мне в глаза, я с тобой разговариваю!