Год назад была проведена лапароскопическая операция – удаление кисты правого яичника. Объективно: плоский живот красивой женщины. При поверхностной пальпации живот мягкий, каких-либо образований мне выявить не удалось, довольно болезнен в правой подвздошной ямке, где неубедительный симптом Щёткина.
И ничего больше.
– Мадам, я не уверен, что это аппендицит. Я могу лишь обещать, что после некоторого дополнительного обследования, если я ничего другого не найду, в качестве заключительного этапа диагностики могу сделать вам эксплоративную лапаротомию – открою брюшную полость и посмотрю, что там у вас болит.
Мадам, папа и бой-фрэнд:
– А вот другой доктор…
– Я понимаю… – прерываю я их излияния, – но ведь он не стал вас оперировать. Ему легко делать предположения, а мне за вас отвечать, если моя операция не принесёт вам облегчения.
Внутренний голос (Господь???) говорил мне, что тётку не следует трогать…
– Давайте так: рентгеновскую компьютерную томографию, бариевую клизму…
– Я на всё согласна… я уже жить так не могу… похудела…
Вялая мысль только ещё свербит в башке «похудела, похудела, похудела…», а моя рука уже выводит на пакете с рентгенограммами указание для интерна: «Кровь на ВИЧ (вирус иммунодефицита человека)! СРОЧНО!!!»
Медсестра говорит, что для забора крови на ВИЧ нужно предварительное консультирование больной специальной медсестрой с последующим подписанием больной «Информированного согласия». Такой сестры сегодня нет – будет завтра.
– Мне нужно сегодня! Сейчас!!!
– Тогда подписывайте «Согласие» сами…
Ставлю подпись, потом подписывается интерн, потом больная.
Через три часа звоню интерну в госпиталь:
– Марики, КТ сделали? Хорошо! А клизму? Нет ещё? Я иду… Что???
– Доктор Рындин, у больной ELISA-test (Enzyme-linked immunosorbent assay – иммуноферментный анализ, ИФА) положительный… Но я ей ещё про это не говорила…
– Не говори ей ничего… Я сам… Я иду сейчас…
Меня почти колотит… Только что звонил доктор Роберто и сообщил, что Игната Монсона вызывали в Медицинский Совет ЮАР по жалобе родственников больного, умершего от аппендицита, который Монсон не распознал при первоначальном осмотре (а потом он был занят в операционной, а потом…, может, и забыл). Комиссия постановила: «Доктор Монсон в течение 6 месяцев может работать только под контролем хирурга-консультанта…»
Самолюбивый и вспыльчивый кубинец вряд ли это проглотит – он уже заявил Роберто, что поедет домой. Глупо – мы его загрузим другого рода работой на эти 6 месяцев. Парень он очень толковый – пусть не сучит ногами. А на Кубе сейчас обстановка дерьмовая – нечего туда стремиться.
Поговорил с женой:
– Вот бы влип я… с этой красавицей.
Позвонил Денису:
– Будь осторожен, сын! Беззаботные времена невинного сифилиса миновали. СПИД косит даже молодых и красивых белых.
Звоню Маховскому:
– Андрей, могу я сказать больной, как ты думаешь???
– Я бы не стал, Слава. Завтра будет медсестра-африкаанер – она уполномочена давать посттестовое консультирование.
Перед разговором с больной иду в лабораторию – хочу сам прочитать результат теста.
– А я отправил результат в палату, – сообщает мне лаборант.
– Ну, это вы сделали большую ошибку… Если об этом узнает больная, у вас будут неприятности. Ответ может знать только лечащий врач. Распечатайте мне второй экземпляр и заклейте в конверт с печатью «Конфиденциально» и надпишите «Доктору Рындину».