Квентин беззаботно закатил глаза и подошел ко мне, выражение его лицо стало сочувственно нахмурившимся, а не раздраженным.
— Будут и другие концерты, Рейн.
У меня испортилось настроение. Самый яркий момент моего лета был уничтожен, и все потому, что мой телохранитель не смог дать мне ни капли свободы.
Квентин притянул меня к себе и заключил в медвежьи объятия.
— Я ждал этого всю неделю.
— Знаю, — сказала я. — Я тоже.
Руки Квентина напряглись, и его лосьон после бритья обжег мне нос. Его широкая улыбка наполнила меня теплом, он просто свеча по сравнению с адом, который я ощущала, когда Кассиан держал меня за руку. Милый, красивый Квентин был безопасным вариантом, в то время как Кассиан был кнопкой самоуничтожения.
— Может, еще за жопу ее схватишь? — прорычал Кассиан позади Квентина.
Квентин высвободил меня из своих объятий, и я восхитилась тем, как он не поддался на провокацию Кассиана.
— Я подожду снаружи, Рейн.
Когда он исчез, Кассиан сократил расстояние между нами. Он просачивался в меня, как пар из ванны. Я жаждала его прикосновений.
— Он просто мой друг.
— Он хочет потрахаться, — его спокойствие дрожало от скрытого гнева. — Ты не видишь?
Дрожь пробежала по моему позвоночнику.
— Это опять паранойя или правда?
— Он хочет тебя так сильно, что готов просидеть два часа под отвратительнейшую музыку.
— Ты придурок.
Его угрожающий платиновый взгляд скосился, когда он прижал меня к стене.
— Только констатирую факты, дорогая.
— Почему… Почему ты беспокоишься о нас с ним?
Кассиан схватил меня, его голос был тверд как алмаз.
— Ты не станешь следующим завоеванием Квентина.
Ты будешь моей.
***
Он когда-нибудь расслаблялся?
Постепенно я привыкла к Квентину. Но Кассиан?
Он не был моим другом, скорее походил на глыбу, чье зловещее присутствие пугало местных жителей. Люди обходили нас стороной на тротуарах. Он понятия не имел, как выглядеть безобидно.
Мне стало его жалко. Насколько я могла судить, он проводил свободное время в одиночестве. Когда не бегал трусцой по холмам, то занимался в спортзале или ездил на стрельбище каждый чертов день.
Притворяться, что он мой парень, было приятно. Я вспоминала его щеку, скользящую по моей, и нежное прикосновение его губ.
Это было безопасно, и так правильно.