— Окей, — я вздохнула, расстроенная этим разговором. — Он мне нравится. Он потрясающий парень, и он заставляет меня смеяться.
— А что еще он делает?
Под его рычанием скрывалась скрытая горечь. Упоминание о другом охраннике заставило его нахмуриться. Неужели он ревнует? Я спрятала улыбку.
— Мы часто переписываемся. Иногда разговариваем.
Кассиану это не понравилось. Его густые брови нахмурились, а затем он наклонился ближе, задев мои ноги.
— О чем же?
Он был таким угрюмым.
— О всяком.
— Расскажи.
— Даже не знаю. У нас много общего, и с ним приятно общаться.
Кассиан издал какой-то звук через нос.
— Почему такая девушка, как ты, общается с телохранителем? Разве у тебя нет друзей?
— С тех пор как я живу у отца, я изолирована. Мои друзья не понимают. Они погружены в свою школьную драму. Может быть, мы будем тусоваться через несколько лет.
— Сомневаюсь, — сказал он. — Твой мир изменится, а их — останется прежним. Ты больше никогда не будешь никому не известной девушкой. Тебе нельзя напиваться на вечеринках или в клубе без того, чтобы об этом написал репортер. То, что ты сделаешь и скажешь, будет использовано против твоего отца. Журналист подойдет к любому, кто с тобой встречался, и будет допрашивать.
— В смысле?
— Рейн… — простонал он. — Они будут расспрашивать твоих друзей об историях, которые унизят твоего отца. Алкоголь и наркотики. Извращенный секс.
Об этом я как-то не подумала.
— Тогда, наверное, мне следует удалить свою порнушку.
— Да.
Господи Боже. Неужели он думает, что я серьезно?
— На такие жертвы я не хочу идти.
Поза Кассиана расслабилась. Он пригладил потные волосы и одернул рубашку.
— Расскажи мне что-нибудь личное.
— Зачем?
— Ты только и делаешь, что ворчишь, а это уже надоело, — я взглянула на его руку, лежащую на коленях. — Откуда эти шрамы?
Его губы сжались в тонкую линию.
— Серьезно?
— Я спрашиваю не потому, что мне любопытно.
— Да, конечно.
— Очевидно, что ты скрываешь свою боль. Может быть, ты почувствуешь себя лучше, если заговоришь.