— Футбольный матч?
— Хотелось бы, — Кассиан отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.
Я последовала за ним, любопытство съедало меня.
Кассиан провел меня мимо очереди, через охрану, и подозрение закралось мне в голову.
— Подожди, — он выудил что-то из кармана пиджака. — Надень это.
Он развернул ткань, а затем распустил мои волосы и обернул повязку вокруг моей головы. Я прочитала этикетку и ахнула.
— Боже мой, Кассиан!
— Пропуск за кулисы. Включает в себя встречу и знакомство с Гориллаз.
— О, боже, — комок подкатил к горлу. — Это потрясающе. Большое тебе спасибо.
— Ты…
Я бросилась в его объятия, крепко сжимая. Он рассмеялся и поцеловал меня в ухо.
— Прости, что был таким придурком. Даже тогда я боялся потерять тебя.
Я твоя. Всегда.
Я не сказала этого, но горько-сладкая улыбка Кассиана намекнула, что он понял мои мысли.
ГЛАВА 22
Я верила во второй шанс. Люди не всегда с самого начала проявляли себя с лучшей стороны. Иногда нужна была третья или четвертая попытка, поэтому я сдалась, когда папа оставил длинное голосовое сообщение с просьбой о прощении и перезвонить ему.
Он извинился и пообещал исправить все ошибки. Сказал, что не может смириться с тем, что я ушла. Его голос дрожал, а потом сломался, он плакал. Следующие двадцать минут я утешала его. Это было странно. Нужно было догадаться, что у него есть план. В конце концов, я пообещала, что приду на его благотворительный вечер, на котором присутствовали члены высшего общества Сан-Франциско. За пять тысяч долларов можно было купить место за столом сенатора. За десять тысяч — уединение в Напе и частный ужин. Когда наступил день мероприятия, мои нервы взяли верх.
— Пойдем, — умоляла я Кассиана, который дулся. — Пожалуйста, с меня минет.
Сквозь его меланхолию промелькнула ухмылка.
— Все равно нет.
Он наотрез отказался, когда я заговорила об этом несколько дней назад. Он больше ничего не сказал, но было очевидно, что он не одобряет моего решения. Иначе с чего бы ему хмуриться, пока я ношусь по дому?
Я разочарованно зарычала, направляясь в ванную, чтобы еще раз проверить подводку для глаз.
— Это будет очень неловко. Мне бы не помешала твоя компания. Тебе же не придется с ним разговаривать.
Кассиан молча смотрел телевизор, и это был словно красный флаг, потому что он редко сидел на диване дольше двадцати секунд. Он отжимался, чтобы скоротать время, и терпел мои сериалы, но я ни разу не видела, чтобы он плюхался на диван и сидел.
Его недовольство повисло в квартире удушливым облаком. Через несколько мгновений он выключил телевизор и пригладил волосы. Он смотрел сквозь сжатые пальцы на пол, словно надеясь, что он поглотит его целиком.
Я подошла к нему, вертя в руках свои драгоценности.
— Ты сердишься на меня?
— Что? Нет.
— Тогда почему ты такой?
— Я не хочу говорить ничего дерьмового о твоем старике, — Кассиан откинулся на подушки и закрыл глаза. — Но я думаю, что тебе будет грустно, когда ты вернешься.