– Ах, я и забыла! Ты был в бою, и тебя ранили?
– Так, царапина, – произнёс Кор с той самой интонацией, с какой говорят вельможи, но тут же фыркнул: – Да нет, это не рана, а ссадина.
– И всё-таки ты сражался! Наверное, это очень интересно.
– Всё совсем не так, как я думал, – покачал головой Кор.
– Ах, Ша… Кор! Расскажи, как король узнал, кто ты.
– Давай присядем. Это долгая история. Кстати, отец у меня – лучше некуда. Я бы любил его точно так же… почти так же, если бы он не был королём. Конечно, меня будут учить и всё прочее, но ничего, потерплю. А история самая простая. Когда нам с Корином исполнилась неделя, нас повезли к старому доброму кентавру – благословить или что-то в этом роде. Он был пророк, кентавры часто бывают пророками. Ты их не видела? Ну и дяди! Если честно, я их немножко боюсь. Тут ко многому надо привыкнуть…
– Да уж… – согласилась Аравита. – Но давай же рассказывай, рассказывай!
– Так вот, когда ему нас показали, он взглянул на меня и сказал: «Этот мальчик спасёт Орландию от великой опасности». Его услышал один придворный, лорд Бар, который раньше служил у отца лорд-канцлером и совершил какой-то проступок (не знаю, в чём там дело), за что был разжалован, хотя придворным остался. Вообще он был предателем – потом оказалось, что за деньги он посылал секретные сведения в Ташбаан. Так вот: услышав это предсказание, он решил меня уничтожить и похитил – не знаю как. Когда лорд Бар уже вышел в море на корабле, отец за ним погнался, на седьмой день нагнал, и у них был морской бой с десяти часов утра до самой ночи. Предателя убили, но он успел спустить на воду шлюпку, посадив туда одного рыцаря и меня. Лодка эта пропала. Как недавно выяснилось, это Аслан пригнал её к берегу, туда, где жил Аршиш. Хотел бы я знать, как звали того рыцаря! Он меня кормил, а сам умер от голода.
– Аслан сказал бы тебе лишь то, что ты должен знать о себе, – заметила Аравита.
– Да, ты права, я забыл, – согласился Кор.
– Интересно, как именно ты спасёшь Орландию.
– Я уже спас, – скромно сказал Кор.
Аравита всплеснула руками.
– Ах, конечно! Какая же я глупая! Рабадаш уничтожил бы её, если бы не ты. Где же ты будешь теперь жить? В Анварде?
– Ой, чуть не забыл, зачем пришёл к тебе. Отец хочет, чтобы ты жила с нами. У нас при дворе (они говорят «двор» – не знаю уж почему). Так вот, у нас нет хозяйки с той поры, как умерла моя мать. Пожалуйста, согласись. Тебе понравятся отец… и Корин. Они не такие, как я, они воспитанные…
– Прекрати! – воскликнула Аравита. – Конечно, я согласна.
– Тогда пойдём к лошадям.
Кор обнял Игого и Уинни, всё им рассказал, а потом все четверо простились с отшельником, пообещав не забывать. Дети не сели в сёдла – Кор объяснил, что ни в Орландии, ни в Нарнии никто не ездит верхом на говорящих лошадях, разве что в бою.
Услышав это, бедный конь вспомнил снова, как мало знает о здешних обычаях и как много ошибок может сделать. И если Уинни предалась сладостным мечтам, то он становился мрачнее и беспокойнее с каждым шагом.
– Ну что ты, – попытался успокоить его Кор. – Подумай, каково мне: меня будут воспитывать, учить грамоте, и танцам, и музыке, и геральдике, – а ты знай скачи по холмам сколько хочешь.
– В том-то и дело, – вздохнул Игого, – скачут ли говорящие лошади, а главное – катаются ли по земле…
– Как бы то ни было, я кататься буду, – сказала Уинни. – Думаю, они и внимания не обратят.
– Замок ещё далеко? – спросил конь у принца.
– За тем холмом.
– Тогда я покатаюсь, пусть даже и в последний раз!
Покатавшись минут пять, он угрюмо сказал:
– Что же, пойдём. Веди нас, Кор Орландский.
Но вид у него был такой, словно он везёт погребальную колесницу, а не возвращается домой, к свободе, после долгого плена.