– А что если ему запретили рисовать? Вдруг кто-то сказал ему не делать этого?
– Ты намекаешь на Карла? В принципе, они занимают соседние комнаты и могли общаться. Но насколько я понимаю, двери почти всегда заперты.
Бергер покивал. Потом потянулся и сказал:
– Скоро четыре часа. Сколько их еще осталось?
– Согласно плану, мы должны успеть допросить еще двоих, – ответила Ди, сверившись со своим абсолютно новым айфоном, со своей гордостью, подарком Йонни на годовщину свадьбы.
– Тогда продолжим? – зевнув, предложил Бергер.
Ди, не отрываясь от маленького чуда у нее в руке, спросила:
– А мы покончили с Рейне Даниэльссоном? Сдадим его в архив?
Их взгляды встретились.
– Мы оба знаем, что он не имеет отношения к делу, – ответил Бергер. – Оставим его в прошлом.
Ди медленно кивнула, взгляд вернулся к телефону.
– Только еще один момент.
– Какой? – поинтересовался Бергер.
– Не забывай, что невозможно заглянуть в душу к другому человеку.
Понедельник, 23 ноября, 05:18
В ту ночь в Скугос пришла зима. Ди не поняла, почему это ее разбудило, но это явно случилось слишком рано. Может быть, через оконное стекло доносилось потрескивание, может быть, новые морозные узоры на окне пропускали свет не прикрытой облаками луны под непривычным углом, может быть, у зимы был свой собственный нежный, хрупкий голос, который вдруг прервал поток ночных кошмаров. Эта загадка навсегда останется без ответа, это Ди поняла моментально, но были и другие загадки, которые требовали решения.
Йонни, конечно, спал как бревно, но у Ди сон пропал окончательно. Часы показывали четверть шестого, что вызвало у нее стон. Она чувствовала, что внутри у нее все еще носятся привидениями остатки кошмарных снов с кабаньими взглядами, так что она признала себя побежденной, встала, надела халат и тапочки и прокралась через промерзший гараж к тому, что уже не имело отношения к гаражу. Там, к счастью, было потеплее.
Она села и принялась читать. Она прочла все. Все расследование, еще раз. Включая то, что имело отношение к новым возможным жертвам, каждый протокол. Пока что безрезультатные поиски выжившей Фариды Хесари, неверная датчанка-врач Метте Хеккеруп, байкерша Элисабет Стрём из Векшё, загадка гистерэктомии и беременности Йессики Юнссон.
Раннее утро тянулось долго. В какой-то момент Ди раздобыла фотографию Йессики, несмотря на отсутствие водительских прав и паспорта. Это был снимок в местной газете с рождественской ярмарки в Порьюсе три года назад. На нем Йессика была занята покупкой вяленой оленины и выглядела слегка удивленной. В целом же она, похоже, старательно избегала фотокамер. Ди отправила фото Бергеру и тотчас получила ответ, как будто он сидел в ожидании, мучимый такой же бессонницей: «Да, это она, это с ней мы разговаривали в Порьюсе. Мы допрашивали настоящую Йессику Юнссон. Эта теория лопнула. Ты узнала что-то новое о Рейне Даниэльссоне?»
Ди написала: «Был выписан из приюта в Фалуне всего через несколько месяцев после поездки в Орсу. С тех пор никакого постоянного адреса. Вероятно, имеет средства благодаря деньгам, полученным во время лечения от областного управления здравоохранения. Лучше позвони».
Что он и сделал.
– Хорошо, – сказал Бергер. – Я тоже видел, что он выписался тогда же, уже восемь лет назад. С тех пор на свободе. Ни доходов, ни адреса. Где он обретался? Как выжил?
– Никаких родственников. Насколько я знаю, во всем мире у Рейне Даниэльссона ни одного близкого человека. Кстати, пару раз он все же объявлялся. Тогда его помещали в учреждения, как я вижу, вроде Линдсторпа.
– Однако Линдсторп он покинул инкогнито, как «Сэм Бергер», и не смог оплатить пребывание там. Можно предположить, что такое случалось и раньше. Но иногда, значит, он ложился на лечение под своим именем?
– Да, – ответила Ди. – Я пытаюсь найти информацию.
– Три вопроса: где, когда, кто платил?
– Я над этим работаю.
– Это может подождать. Давай остановимся и подумаем. Что мы имеем на данный момент?
– Ты не обдумываешь положение дел вместе с Молли Блум?
– Она катается на лыжах.