– Звучит, к сожалению, как весьма традиционный диагноз.
– Но было и еще кое-что, – задумчиво произнес Бергер. – «Ярко выраженная потребность угождать другим людям…»
– Тяжело истолковать. То есть он легко управляем?
– Да, непросто, – согласился Бергер. – Но все же типаж начинает проясняться. Большой и сильный, но лабильный и легко управляемый. Человек, которого можно использовать.
– Ты думаешь, что кто-то сидит за кулисами и командует? Что Рейне Даниэльссон – дистанционно управляемый убийца?
– Доминирование, – сказал Бергер.
– Мне кажется, я это уже слышала. Как-то раз ты допрашивал подозреваемую по имени Натали Фреден и высказал предположение, что она рабыня, которая подчиняется хозяину. Это что-то личное? Тебе это нравится?
– На сей раз я серьезно. Разве ты не видишь очертаний какой-то фигуры, Молли? Я вижу эти очертания, но не понимаю, что это за фигура. Вроде все совпадает, но в то же время не совпадает.
Блум пожала плечами и швырнула протокол на клавиатуру ноутбука.
– Извини, – сказала она. – Я не вижу ничего, кроме крайне неправдоподобного убийцы. Черт его знает, может, мы пошли совсем не по тому пути. Он находился в пансионате Линдсторп по той простой причине, что он болен психически. Видимо, настоящий убийца пересекся с ним где-то в глуши и прихватил с собой в подвал крошечную нитку от бинта.
– А автомобиль? – воскликнул Бергер. – Некогда бледно-желтый Volkswagen Caddy, который сейчас покрыт пленкой цвета Fjord Blue? Его угнали из дома Андерса Хедблума в Сорселе. И отвезли на нем Рейне Даниэльссона в Линдсторп. А царапину он получил в гараже Йессики Юнссон в Порьюсе.
– Я знаю, – простонала Блум. – Но я не понимаю…
– Не может быть, чтобы у совершенно чокнутого Рейне Даниэльссона были водительские права! – за-орал Бергер, вставая. – Чушь! Машину водит она.
– Она?
– Блондинка, которая высадила его в Линдсторпе. Это она, чтоб ее, мозг их преступлений, это она хозяйка, она все время в деле. Она присутствовала при убийстве Андерса в Сорселе, она высадила Рейне около пансионата и забрала его оттуда, когда он выписался, она отвезла его в Порьюс, была с ним там и убрала дом, уничтожив следы ДНК. Там в котельной их было двое, точно тебе говорю. Она скомандовала ему напасть в точно рассчитанное время. Установленная нами видеокамера упала, когда он захлопнул дверь подвала, взбежав по лестнице в маске и с Йессикой Юнссон на руках. А потом вышла она. И они убивали Йессику вместе, в извращенной форме. И нам надо искать не любовника из прошлого Йессики Юнссон, а какую-нибудь подругу из тех, с кем она когда-то общалась. Настолько близкую, что Йессика не захотела ее выдать.
– Или тогда уж любовницу, – сказала Блум, устремив взгляд в спускающиеся сумерки. – Это вполне возможно.
– Сладострастие как мотив убийства, но никаких следов спермы. Черт, все сходится.
Тут зазвонил их спутниковый телефон. Они оба уставились на него, как на внеземной объект. Потом Бергер схватил трубку:
– Ди, ты прочла протокол допроса? Ты забрала у Робертссона видеокассеты?
– К этому мы еще вернемся, – раздраженно сказала Ди. – Только что звонил Робин. Он получил очень странное сообщение. Из Сербии, это ж надо! Если бы речь шла о ЕС, все выяснилось бы быстрее.
– Я вообще не понимаю, о чем ты сейчас говоришь.
– О крови. Как только провели ее анализ, результаты разослали по всему миру, это происходит автоматически.
– Извини, но я по-прежнему совсем ничего не понимаю.
– Черт возьми, Сэм. Проснись уже! Кровь из Порьюса. Море крови.
– Кровь Йессики Юнссон?
– Нет! – взревела Ди. – И в этом все дело. Это не кровь Йессики Юнссон. И волосы на расческе в ванной были не ее. Никакая ДНК в этом адском доме не принадлежит Йессике Юнссон. Теперь ты понимаешь, о чем я?
Бергер онемел. Совершенно онемел. Он посмотрел на Блум. Она все слышала, и Бергеру показалось, что ее румяные щеки побелели. Она тоже не произнесла ни звука.
– Ты еще там, Сэм? – спросила Ди после долгой паузы.
– Да, – ответил Бергер. – Но мы же сидели напротив нее, пили чай, она несколько раз почесала голову. Это должна быть ее ДНК.
– Однако это не так. Это ДНК сербки, которую зовут – точнее, звали, в этом не приходится сомневаться – Йована Малешевич. Она путешествовала в одиночестве по северной Швеции, и от нее не было никаких известий с утра воскресенья, то есть с пятнадцатого числа. Вероятно, в тот день она находилась в Арьеплуге.