Невозможно в это поверить, но…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ваше высокоблагородие, разрешите? — взял слово командир батальона капитан Григорьев. — Может, пластуны в тыл врага проведут пару рот наших стрелков? Тогда турки не выдержат двойного удара.

— Спасибо, капитан, за ваши слова. Думал я над этим. Мысль хорошая, но нельзя забывать, что турки давно находятся здесь и наверняка перекрыли тропы.

— А как же тогда есаул со своими людьми? — не успокаивался Григорьев.

— Есаул и его люди обучены передвигаться скрытно в темноте и они вырежут все посты и секреты на пути взвода снайперов, которые тоже, с учетом своей воинской профессией, приучены к скрытному передвижению. Большая масса солдат создает много шума и может быть обнаружена, о последствиях я лучше умолчу, сами знаете, что станется с нашими воинами. Трофимов и Грушевский выходят со своими людьми в полночь, мы начинаем атаку все одновременно с восходом солнца. Сейчас прошу всех пройти в свои подразделения и еще раз проверить готовность.

— Ваше высокоблагородие, — поднял я руку, — с вашего разрешения выскажу просьбу. — Поскольку снайперы подпоручика будут в непосредственной близости от противника, прошу обозначить свое место тремя ракетами красного, желтого и зеленого цвета.

— Разумное предложение, — согласился подполковник. — Кто еще хочет высказаться?

— Господа, я человек мирной профессии, — встал с места доктор Гольдберг, — в ваших премудростях не понимаю, но хочу попросить оказывать помощь санитарам в выносе раненых.

— Яков Гершевич, обязательно наши солдаты помогут вашим санитарам, — заверил Светлов, — но только после занятия позиций неприятеля. — А пока этого не случиться — обходитесь наличными силами.

В палатке я вместе с поручиком Мутных распределял цели между огневыми взводами, старался, чтобы нагрузка между всеми была распределена пропорционально. Подпоручики внимательно слушали, заносили мои распоряжения в блокноты, сверялись с картой. Один Марков не принимал участие в обсуждении предстоящего боя. Приказал использовать осколочно-фугасные и зажигательные мины, пусть взрывается все, что взрывается, и горит, что может гореть. По моей просьбе командиры взводов повторили поставленные задачи и я убедился, что меня они правильно поняли. Подпоручиков и поручика отпустил, а Маркова оставил.

— Василий Петрович, ты извини, что я так с тобой без чинов общаюсь, — сказал я, когда мы остались одни. — Не могу я тебя понять. То ты рвешься в бой, стараешься везде успеть, проявляешь кипучую деятельность, то безучастно присутствуешь на совещании перед боем. Даже свою задачу не уточнил. Признайся, тебе страшно?

— Тебе признаюсь, страшно, до дрожи в коленях, я же ни разу не участвовал в бою, и не знаю, как переживет это мой организм. Говорят, что иногда от страха происходит неконтролируемая реакция, так сказать, наступает полный конфуз.

— Ты не слушай организм, займи голову работой. Тебе завтра считать и наблюдать доведется много. Постарайся загнать свой страх подальше и поглубже, а его адреналин использовать в боевых целях.

— Легко говорить тому, кто уже стоял под вражескими снарядами и ранение там получил. Я пока только на полигоне рядом с орудиями познакомился, все больше бумажной работой занимался.

— Зачем тогда в действующую армию попросился?

— Приказали.

— Ладно, поручик Мутных и я буду на наблюдательном пункте, смотри за нами, учись преодолевать страх. Большая просьба, как бы тебе не было страшно, никогда не показывай этого подчиненным.

С первыми лучами восходящего солнца мы начали войну. В положенное время снайперы обозначили свой передний край, теперь главное не закинуть мину к ним. «Корнейки» веселились по пулеметам. Гладунов, похоже, дал команду установить взрыватель шрапнельных снарядов на удар, сейчас отчетливо было видно, как влетавшие в амбразуры снаряды разрывались с характерным звуком и тучей белого дыма. От ста шариков, в каждом снаряде, прилетавших в пулеметное гнездо, не укроешься.

Мои тоже молодцы, крошили неприятельские позиции, ведь все цели разобраны. Чередование типов боеприпасов привело уже к возгораниям на вражеской позиции. Интересно, что может гореть, если вокруг преимущественно камень? Наверное, нашлось, да и плоть человеческая неплохо горит, когда на нее попадает горючий заряд мины. Темп стрельбы батарея выдерживала средний, пять-шесть выстрелов в минуту. Из-за твердой поверхности, приходилось постоянно подправлять прицел — и это мы еще под опорные плиты подложили мешки с землей, а то вообще бы наши минометы ушли бы в скачки. Первый боекомплект улетел за десять минут, но дефицита в минах взводы не испытывали, еще со вчерашнего дня были образованы бригады подносчиков из числа ездовых.

Турки тоже начали отвечать нам из своих орудий. Первое успешное попадание было на позиции «корнеек», которые были установлены давно, видно, турки их обнаружили. Жаль: погибли, по всей видимости, ребята, а позиция у них была отличная. Несколько снарядов разорвались на позициях батареи, похоже досталось третьему взводу. Узнать, что там произошло, не удалось, телефонная связь оборвалась. Сейчас связисты занимаются восстановлением.

Унтер-офицер Мельников, несмотря на сильную задымленность позиций врага, засек направление, где может располагаться орудие, нанесшее нашим порядкам урон. Проведя вычисления, приказал второму взводу с максимальной скорострельностью обработать участок. Молодец, подпоручик Чуин, мины положил отлично и куда-то удачно угодил, там вспух большой оранжевый гриб.

Полчаса пролетели, я строго смотрел за временем. Взлетели в небо две красные ракеты, в атаку пошли стрелки, наша задача: в случае необходимости поддержать наступление и подавить огневые точки, если они уцелели.

Стрелки приблизились к неприятельским позициям метров на четыреста и попали под пулеметный огонь. Я успел насчитать четыре пулеметные точки. Гладунов, сразу же перенес огонь на вновь обнаруженные цели, и мы всей батареей поддержали его. Пять минут интенсивного обстрела, и все, пулеметы молчат, стрелки пошли в атаку. На этом наше выступление можно считать оконченным, стрелять невозможно, накроем своих солдат.

Минут через сорок я обходил позиции батареи. В принципе, все в норме, в первом и втором взводе никаких проблем, минометы исправны, личный состав цел и невредим. В третьем взводе дела хуже. Убиты шестеро подносчиков, легко ранен наводчик седьмого миномета, а вот подпоручику Медведеву — не повезло, ему большим камнем перебило обе ноги. Батарейцы успели его вынести в лазарет, где его сразу же уложили на операционный стол. Чуть позже доктор Гольдберг мне сказал, что левую ногу подпоручику спасти не удалось, сильно она была изломана и почти оторвана, пришлось удалить ее до колена. Правую ногу доктор сложил, и надеется, что она срастется. Медведев эвакуирован в Севани, а когда наберется сил, его переправят в госпиталь.

Затем я побывал на взятых турецких позициях. Везде следы разрушений, валяются пока не убранные трупы солдат противника, от кое-кого остались только фрагменты, похоже попали под близкий разрыв мин, которые любят рвать добычу острыми зубами осколков. Меня больше интересовала позиция турецких орудий. Выяснилось, что их было всего четыре штуки. Известная мне французская полевая пушка системы Гринье. Хорошее орудие, скорострельное, с большим ресурсом ствола, но для ведения боевых действий в условиях горной местности не очень подходит — вес приличный. Если представить, что орудие можно переместить в разобранном виде, то сборку его могут осуществить только квалифицированные оружейники, силами расчета выполнить эту операцию нереально.

На командном пункте батареи, рядом с трупом офицера, я подобрал целый ворох карт. Пересмотрел их внимательно. Турки не зря ели свой хлеб, все наши позиции были очень аккуратно нанесены на карту. К счастью, позиций моей батареи не было, чем и объясняются мои незначительные потери. Карты спрятал в сумку, пригодятся на будущее.

У поручика Гладунова потери значительные. Полностью погибли два расчета, и орудия приведены в полную непригодность, единственное, что уцелело — это прицелы, все остальное — металлолом. Другим расчетам «корнеек» тоже досталось изрядно, много раненных. Таким образом, боеспособность батареи Гладунова значительно снизилась.

Горно-стрелки тоже не избежали потерь, предварительная численность погибших составляет семьдесят четыре человека и почти полторы сотни раненных. А вот снайперы и пластуны, действовавшие в тылу турок, не пострадали совершенно.

Вечером, после обработки всех раненых и погребения погибших, подполковник Светлов проводил разбор боя.

— Повоевали мы, господа офицеры, хорошо, — спокойным голосом сказал уставший Светлов, — потери понесли, но значительно меньше ранее прогнозируемых. — Спасибо всем, кто старался сохранить жизни солдат. Поставленную задачу мы выполнили, сбили противника на первом рубеже. Действия всех подразделений полка и приданных сил считаю успешным. По радиосвязи я доложил командующему армией результаты боя, он высоко оценил наш успех. По его приказу к нам направлена батарея полевых орудий, которая должна повысить нашу огневую мощь. Пополнение пока не подойдет, а если и прибудет, то исключительно из 8-го полка нашей дивизии, у них там тишина.

Наша последующая задача: взятие перевала Урти. Если он окажется в наших руках, то открывается путь к тылам противника. Предварительные сведения неутешительны. Турки собрали на перевале не менее полка пехоты, установили две полнокровные батареи орудий. Сколько будет установлено пулеметов, я пока сказать не могу, боевые позиции противника в стадии строительства. Одно могу с уверенностью сказать, будет нам очень трудно. Мы должны связать боем турецкий полк до подхода нашей пехотной дивизии, это займет не менее пяти дней. Вот, думайте, господа офицеры, как будете воевать. Штаб полка сейчас занимается разработкой плана наступления. Ведем интенсивную разведку неприятеля. Думаю, два-три дня у нас есть, если турки не помешают. У кого есть дельные предложения, прошу подать рапорт письменно начальнику штаба. Подполковник Радионов внимательно их изучит.