– Нет, – сказал жандарм, который их обнаружил. – Досюда никто не доходил, кроме тех, что нашли мальчика. И это не их следы. Вот их следы, – показал он на другие отпечатки на тропе.
– О’кей. Но проверьте на всякий случай всех, кто находится в доме: не ходил ли кто по тропе, пока мы не приехали.
Она снова взглянула на следы. Их уже начал понемногу размывать ливень и поток грязи, текущий по тропе. А сделать слепки они не успевают. Вот черт!..
– Найдите какую-нибудь линейку или рейку с насечкой! – крикнула Ирен. – Хоть одна должна найтись в комнате мальчика! Скорее! И позовите фотографа!
А пока что она опустилась на четвереньки, прикрыла след рукой, навела на него камеру телефона, и яркая вспышка осветила глиняную тропу.
– Ну что? – осведомился Сервас пятью минутами позже.
– Она была не в восторге, что ее разбудили посреди ночи, – сказала Циглер, убирая в карман телефон, – и сказала, что я не дала ей досмотреть эротический сон, в котором она целовалась с… Они или с кем-то вроде того. Но когда я рассказала про Тео, она сразу проснулась и согласилась немедленно приехать. И просила дождаться ее и пока не расспрашивать мальчика. И поместить его в спокойную, знакомую комнату, подальше от людей, что толкутся в доме. Ну, например, в его комнату или в любую другую, где он будет себя чувствовать в безопасности. И пусть мать остается все время с ним, чтобы его успокоить… И пусть он больше ни с кем не разговаривает… Слушай, а что такое «Они»?
– Японский демон, – ответил он. – Эти ребята огромного размера, они носят набедренные повязки, и у них на лбу рога.
– Японские демоны, говоришь… Для сновидения сюжет интересный…
– Да она тебя разыгрывала.
– И мне так показалось. Я вот думаю: как бы я отреагировала, если бы какой-нибудь мужик стал мне отливать такие пушечки по телефону…
38
Габриэла Драгоман расстегнула свой короткий двубортный плащ и протянула его одному из жандармов, словно гардеробщику в роскошном ресторане. Под плащом оказались комбишорты[389] цвета розового дерева с глубоким запашным вырезом сверху: одежда, позволявшая оценить как длинные загорелые ноги, так и обнаженные плечи и силиконовую грудь. Арсенал дополняли золотые часы и туфли на высоченных каблуках.
В гостиной было полно мужчин, и все, как по команде, проводили ее глазами, когда она прошла мимо них. Сервас заметил, что это не понравилось Ирен: видимо, она сочла такой наряд не очень подходящим к обстоятельствам.
Но не успела она и рта раскрыть, как доктор Драгоман заговорила тем же высокомерным и холодным профессиональным тоном, что и в прошлый раз.
– Где он?
– У себя в комнате, – ответила Циглер.
Психиатр окинула беглым взглядом набившихся в шале жандармов, которые откровенно на нее пялились.
– Здесь слишком много народу. Какой-нибудь врач его осматривал?
Циглер назвала имя доктора, которого Драгоман, похоже, знала.
– Никаких ран или следов на теле, никаких признаков сексуальной агрессии… но рядом со следами мальчика в лесу нашли следы взрослого человека…
Габриэла Драгоман прищурилась. Ирен уже обрисовала ей ситуацию по телефону.
– Мать с ним?
– Да.
– А отец? К отцу он подошел?
Ирен отрицательно покачала головой.
– Он его проигнорировал, – ответила она. – Его отец… страдает посттравматическим синдромом. Бывший военный, был ранен в бою. Его наблюдает военный психиатр.
– Я слышала об этой истории.
Габриэла Драгоман наморщила красивые черные брови под светлой челкой.
– Я всегда очень внимательна к конфигурации семьи, когда впервые встречаюсь с ребенком. Ребенок в возрасте одиннадцати лет с матерью – это нормальная конфигурация, и она нам ни о чем не говорит. Ребенок с обоими родителями – конфигурация, больше характерная для молодых семей, стремящихся дать детям хорошее воспитание и разделить обязанности между собой. И гораздо меньше – для семей, где родители не ладят и где каждый пытается поймать другого на слове. Конфигурация, когда ребенок остается с отцом, – часто результат раздора или развода. Но когда мать в одиночку воспитывает ребенка, она старается не впускать на свою территорию клиницистов, а впоследствии – полицейских. Она охраняет свою полную власть над миром ребенка и будет сознательно или бессознательно препятствовать его контактам с другими взрослыми. Сейчас, когда мальчик успокоился, мать надо увести и допросить его без нее. Однако с другой стороны, если вы хотите добиться результатов, вам надо установить с ним отношения взаимного доверия и ни в коем случае не спровоцировать отторжения, которое может вызвать интрузивный характер ваших вопросов. Предоставьте действовать мне. Пойдемте.
[389] Как правило – подобие короткого платья с низом в виде шорт. (Прим. перев.)