Макманн фыркнул:
– Что за бред! Это убийство, а не самоубийство!
– Самое мерзкое из тех, с которыми я сталкивался! – в голосе слепого все еще оставались жесткие нотки. Его мышцы напряглись, и это было заметно даже сквозь одежду. На бледных щеках появился румянец. – Это было убийство!
– И я задержал убийцу! – довольно заключил Макманн.
– Нет! Вы даже не подозревали его! Вы бы никогда его не заподозрили! – вырвалось у проблемиста.
Макманн не стал отвечать сарказмом и насмешками. Он уже слышал, как Колтон говорит таким тоном. Он знал слепого и понимал, что тот будет продолжать.
– Вы сказали, что Брэкен убил его, – как-то вяло заявил он.
– Я сказал! – Колтон надел черепаховые очки и нашел свои стул и трость. – Он убил его. Так же, как и Серебряная Сандалия. И Рут Неилтон! И так же, как и сам покойный убил себя!
– Что вы имеете в виду?
– Все они совершили убийство, ведь у них была возможность! Каждый из них способствовал настоящему убийству! Всех их можно обвинить! Вот, над чем я бился. Убийца находится в такой же безопасности, как и сам президент Соединенных Штатов Америки. Арестуйте его, но тогда любой суд в нашей стране признает виновными этих двоих вместе с девушкой. Но я доберусь до него!
Никогда прежде капитан Макманн не слышал, чтобы слепой говорил так страстно. Это было новой стороной его личности, которую полицейский не мог постичь до конца. Впервые он увидел Торнли Колтона так же, как его видел окружной прокурор – в роли ищейки, настоящей ищейки. Хвастовство покинуло капитана. Он уже признал поражение, но многолетний опыт заставлял его продолжать борьбу. Он должен был победить слепого и не задумывался о своих методах. Но теперь крыть было нечем. Это был конец.
Он обернулся к квадратночелюстному детективу.
– Том, уведи их, – устало приказал он. Затем повернулся к Колтону и медленно произнес: – Теперь вы ведете дело. Отдавайте распоряжения, и если вы велите мне идти в ад, я отправлюсь и туда!
Слепой расценил эти слова, как признание его победы. Это было признание поражения от человека, который никогда прежде не признавался в поражении. От человека, который то честно сражался, то хитрил – ведь игра, которую он вел, была всей его жизнью, всем, что он знал или хотел знать. И сейчас он был готов выполнять приказы слепого, над которым прежде глумился и предположения которого всегда высмеивал. Но когда карты были раскрыты, капитан полиции стал человеком.
– Вы проведете арест, капитан, – сказал Колтон. Большего и не требовалось.
Брэкен, казалось, очнулся от оцепенения. Он даже не заметил, как защелкнулись стальные браслеты. Он ошеломленно глазел на слепого, пока тот не произнес последнюю фразу. Тогда Брэкен вскочил с места.
– Вы говорите не о том! – воскликнул он. В его голосе сквозил страх. – Вы знаете, кто убил его?
Колтон лишь кивнул. Серебряная Сандалия поднялась и протянула ему вырванный из блокнота листок. Она играла свою роль до последнего. Происходящее не испугало ее настолько, чтобы она хоть на минуту забыла о своей немоте. Слепой «прочитал» написанное ею и смял страницу в шарик.
– Да, – кивнул он так, чтобы она могла видеть его губы. – Он будет в Пафкипси. Я позвоню окружному прокурору. Он должен присутствовать при развязке.
Последняя фраза, кажется, навела капитана Макманна на некую мысль. Он беззвучно раскрыл и закрыл рот, молча наблюдая за тем, как проблемист вышел из комнаты в поисках телефона.
Глава XVIII. Телеграмма
Обезумевший от волнения Гонорар ворвался в комнату Сидни Темза.
– Сидни, проснись! – кричал он. – Мистер Колтон разобрался с делом Серебряной Сандалии, и он хочет, чтобы ты увидел его окончание.
Глаза секретаря сонно раскрылись, и он тупо взглянул на мальчишку. Затем он вскочил с постели.
– Серебряная Сандалия! – повторил Темз, пытаясь пробудить еще не проснувшуюся память. Затем воспоминания обрушились на него. – Как я здесь оказался? – изумленно спросил он. – Где старуха? Ворон? Девушка? Покойник, с которым я говорил?
– Мистер Колтон разыскал старуху. Ворон заперт в нашей гостиной. Девушка – внизу. А про последнего я ничего не знаю, – протараторил мальчишка.
– Который час? – спросил Темз. – И который день? Мне показалось, что кто-то за мной наблюдает, а затем я увидел серебряную вспышку. Думаю, меня ранили.
– Я вам все расскажу, пока вы будете одеваться.
Пока Сидни натягивал на себя одежду, Гонорар выпалил рассказ о событиях, и говорил он так быстро, что слова путались друг с другом. Временами было трудно понять его, так быстро он стрекотал. Но к тому времени, когда Сидни добрался до воротничка и галстука, он знал обо всем, что произошло за то время, пока он был в отключке.
– Так, значит, окружной прокурор занял мое место? – пробормотал секретарь проблемиста. – Это так странно.